Чтение онлайн

— Я поеду, — Дэниел улыбнулся. "Поеду, генерал Арнольд. И во Францию, и вообще — туда, куда меня пошлет страна. Но пока я нужен здесь. Разрешите идти? — он надел треуголку и вытянулся.

— Ладно, иди, бери своего добровольца, — махнул рукой генерал. Когда Дэниел уже стоял у двери, он тихо добавил: "Вы там осторожней. Помнишь же, что с этой девушкой случилось, Джейн Мак-Кри, летом еще?"

— Помню, — ответил Дэниел и вышел. Арнольд посмотрел ему вслед. Затянувшись трубкой, генерал пробормотал: "Это были индейцы Кинтейла, больше некому. Бергойна после того грязью облили — как он вообще позволил такое, в своих войсках. Что это у нас писали? — Арнольд порылся на столе, и нашел газету: "Невозможно поверить, что знаменитый генерал Бергойн, в котором соединились лучшие качества джентльмена, солдата и ученого, нанимает жестоких дикарей, скальпирующих европейцев и, более того, платит им за каждый скальп".

Арнольд отбросил газету: "И недурно платит, по слухам, у Кинтейла их чуть ли не тысяча, этих индейцев. Он себе берет процент с каждого скальпа. После войны отстроит замок, не иначе. А у меня — он усмехнулся, — Конгресс требует отчета за деньги, потраченные в канадской кампании. Ну да ладно, — генерал раздул ноздри, — сейчас Бергойн сдастся, и к нам рекой потечет французское золото".

Он приоткрыл дверь и велел адъютанту принести кофе.

Дэниел заглянул в госпитальную палатку и поморщился — низкий, страдальческий крик несся на улицу. Лошади у коновязи заволновались, заржали. Хаим, что стоял к нему спиной — в холщовом фартуке поверх сюртука, — ласково сказал: "Рядовой, чем больше вы будете кричать, тем дольше это затянется".

— Больно! — злобно выплюнул человек, что лежал, привязанный к деревянному столу. "Опиума дайте!"

— Опиум мы бережем для сложных операций, — Хаим взял в руки скальпель, — а у вас надо вскрыть нарыв. Это и мгновения не займет. Держите его, как следует, мистер Харпер, — кивнул Хаим чернокожему, мощному санитару.

— Убери руки, черномазый! — выругался больной. Дэниел услышал холодный голос Хаима: "Очень жаль, рядовой, но я ошибся. Сложный нарыв, придется покопаться".

Дэниел фыркнул себе под нос и громко сказал: "Капитан Горовиц, как закончите — я вас жду у мамаши Молли. Ее старик сегодня с утра рыбу ловил, я видел".

Рядовой опять заорал. Хаим, повернувшись, улыбаясь, подмигнул Дэниелу.

— Держи, — сказал Хаим, устраиваясь за грубым деревянным столом. "Последний, из личных запасов". Дэниел разрезал лимон. Выжимая его на жареную форель, юноша ухмыльнулся: "Ты же мне говорил, что обоз из Бостона идет, с лекарствами и продовольствием. Так что лимоны вам наверняка привезут, от цинги".

— Картошку ешьте, еще осталась в погребе, — велела мамаша Молли, поставив перед ними глиняный кувшин с пивом. "С этой войной и не посадить было ничего. Топчетесь, как кони, туда-сюда, туда-сюда".

Она почесала полуседые волосы под чепцом, и, вздохнув, — пошла к стойке.

— Вот именно, — помрачнел Дэниел, — туда-сюда, туда-сюда. Хоть бы уж быстрее этот Бергойн капитулировал, а то они тут уже все фермы разграбили или сожгли. Арнольд мне разрешил разведку, кстати, — он разлил пиво по глиняным стаканам.

— Я пойду с тобой, — спокойно сказал Хаим. "Один ты туда, — он махнул рукой на запад, — не отправишься".

Дэниел посмотрел на него. Выпив, он помолчал: "Я Фримена хотел взять. То есть, у меня весь батальон вызовется, но Фримен парень ловкий, и я ему доверяю".

Хаим покраснел. Дэниел мягко сказал: "Ты же помолвлен, дружище. Не лезь на рожон, хотя бы сейчас. Встань под хупу, и тогда уже — рискуй жизнью. На поле боя я тобой не командую, не могу запретить лезть в самое пекло, а тут…"

Хаим мрачно, молча, ел, а потом вздохнул: "С хупой тоже — где я раввина возьму? В Филадельфию ехать опасно. После моего вояжа за линию фронта обо мне тоже листовки стали печатать. Пятьсот долларов тому, кто сообщит о местонахождении опасного шпиона патриотов".

— Еще пирог тыквенный и кофе, — предупредил его Дэниел. "Он скверный, правда, но хорошего кофе тут взять неоткуда".

Он откинулся к хлипкой, деревянной стене: "Странно, у Мэтью уже ребенок родился. Интересно, племянник у меня, или племянница. Марта молодец, они с доктором Макдональдом Хаима спасли. Отважная девушка, ничего не скажешь. Так вот кто сведения из Виргинии передавал. И сдался ей этот Мэтью, — он усмехнулся. Глядя на друга, Дэниел спросил: "А у вас что, как у нас — обязательно, чтобы раввин был?"

— Нет, — Хаим отпил кофе и поморщился: "Действительно, дрянь, хоть пирог вкусный. Надо, чтобы был миньян — десять евреев, и все. И брачный договор, но его самим написать можно".

— Можно подумать, ты в Бостоне десять евреев не найдешь, — сочно заметил Дэниел. "Тут, в лагере, вас полсотни. Даже молитесь с утра".

— И, правда, — хмыкнул Хаим, — что это я? Так и сделаем, как только в тыл отойдем. Говорят, — он вытер губы салфеткой, — тебя во Францию хотят послать, представителем от армии?

— Все-то вы знаете у себя в госпитале, — пробормотал Дэниел. Решительно тряхнув головой, он добавил: "Я отказался".

— Очень правильно, — заметил Хаим. Посмотрев в окно, врач усмехнулся: "Вот и мой Харпер. Наверняка, у кого-то из наших генералов зуб заболел. Харпер так бегает, только когда начальство нас навещает".

— Капитан Горовиц! — негр вытянулся перед столом. "Там обоз пришел, из Бостона, с продуктами и медикаментами".

— Лимоны привезли! — радостно крикнул кто-то из офицеров от стойки.

— И не только лимоны, — медленно сказал Дэниел, поднимаясь. Хаим обернулся — она стояла у входа в таверну. В черных, пышных косах блестело солнце, простое платье было прикрыто холщовым передником.

— Капитан Горовиц, — она вскинула большие глаза, — вы будете принимать лекарства?

— Я, мисс Мендес де Кардозо, — широко, радостно улыбаясь, ответил Хаим. "Я и никто другой".

— Это шарф, — строго сказала Эстер, — носи обязательно, скоро холода настанут. Это, — она выложила из сумы оловянную флягу, — изюмное вино. Я сама делала, хоть Шабат будет, чем встретить…, Это печенье…, - она стала рыться в суме. Хаим внезапно взял ее за руку.

В палатке было тихо, снаружи слышались сигналы к вечернему построению, дул легкий, еще теплый ветерок. Девушка, глядя на него, спросила: "Что?".

В его серых глазах играли искорки смеха. "Давай поженимся, — улыбнулся Хаим. "Прямо здесь. Сейчас спокойно, в ближайшую неделю сражения не будет. Отпуск мне на сутки дадут. Все равно обоз только через три или четыре дня обратно идет. Пожалуйста, любовь моя".

Она помолчала. Встряхнув черноволосой головой, так и держа в руках мешочек с печеньем, Эстер приникла головой к его груди. "Маленькая, какая она маленькая, — нежно подумал Хаим. "Я же слышу, как ее сердце бьется".

— А кольцо будет, — он рассмеялся, — у мамаши Молли старик — тоже кузнец. Золотую монету возьму и сделаю.

— Опять? — она всхлипнула и показала ему палец, на котором блестело колечко.

— Опять, — кивнул Хаим и поцеловал ее куда-то в затылок. От нее пахло сулемой и травами. "Я тебя люблю, — тихо сказала Эстер, — так люблю, Хаим. Конечно, давай поженимся. А хупа? — она нахмурилась.