Чтение онлайн

Майкл побежал к ручью. Питер, прожевав, сказал: "Называется все это — Моз-оа-Тунья. Если я того старика правильно понял — "Гремящий дым".

— Как же ты с ним объяснялся? — удивилась Марья.

Муж поднял изящные пальцы и повертел ими. "Вот так, как же еще?"

Майкл принес флягу и потянул его за руку: "Папа! Лошади полосатые!"

— Спасибо, сыночек, — Питер отпил. Он улыбнулся, глядя на маленький табунок, что пасся под огромным деревом с толстым стволом: "Ты же видел их уже. И этих, с длинными шеями, — жирафов, о которых Плиний еще писал — тоже видел".

— И львов, — тихо сказала Марья, глядя на восхищенное лицо мальчика. "И в реке, как мы через нее переправлялись — крокодилов, но эти и в Индии есть".

— Плоды их едят, мне старик показал, — Питер махнул рукой в сторону дерева. "Называется — мавуи. Листья тоже — из них суп варят. Так вот, он говорит — еще месяц пути, и будут горы, а за горами — большая вода.

— Может, озеро? — нахмурилась Марья. "Нет, — Питер протянул ей лепешку и велел: "Ешь", — озера тут на севере, он мне целую карту начертил, на земле".

Солнце стояло в зените. Марья, прибираясь, взглянула на сына, что спал, свернувшись, рядом с ручьем. Женщина опять зевнула: "Я бы тоже легла".

— Ну и ложись, — усмехнулся муж, сладко потянувшись, закинув за голову загорелые руки. "Выспитесь, как следует, а завтра на рассвете отправимся дальше. Как твоя голова? Поменьше болит?"

— Вроде да, — Марья скинула свой халат. Прикрывшись им, она устроилась рядом с ребенком. "Это что еще такое? — озабоченно спросил ее Питер, опустившись на колени, трогая опухоль на белой, нежной шее.

— Укусил кто-то, — отмахнулась женщина. "Ничего страшного, скоро пройдет". Она быстро заснула. Питер, порывшись в кармане халата, достав кожаный мешочек — высыпал на ладонь серые, скучные камни.

— На юге, — пробормотал он, — если верить старику, их, хоть лопатой греби. Правильно, я же говорил с голландцами в Кейпе, там тоже слухи ходят, что на севере есть страна, где алмазы чуть ли не под ногами лежат. Вот через нее мы и пойдем. Надо будет карту сделать. Хорошо, что я тетрадь успел прихватить с корабля.

Он присел рядом с женой и сыном. Взяв из мешка, притороченного к седлу, тетрадь и карандаш, мужчина стал медленно, аккуратно рисовать грубую карту.

Закончив, Питер посмотрел на небо, — солнце уже клонилось к закату. Он поиграл с проснувшимся мальчиком. Поставив легкую палатку из шкур, наклонившись над женой, нежно поцеловав ее, Питер велел: "Перебирайся туда, и спи дальше".

— Покормить вас надо, — едва слышно, не открывая глаз, ответила Марья.

— Сами поедим, — рассмеялся он, устроив жену внутри. "Ты отдыхай, хоть и на лошадях мы едем, а все равно — устаем".

Он шел, посадив Майкла себе на плечи. Остановившись перед тем самым, огромным деревом, он услышал сверху голос ребенка: "Большое!"

— Конечно, — Питер спустил его на землю. Оглянувшись, найдя камень, он велел: "Отойди-ка, сыночек".

Мужчина прицелился, из кроны дерева вспорхнули какие-то птицы, плод закачался и упал вниз. "И вправду, — сказал Питер, попробовав, — вкусно. На апельсин похоже, или грушу. Давай, Майкл — он усадил мальчика рядом, и они принялись за еду.

На обратном пути Питер остановился и посмотрел на играющий золотом туман, что стоял над водопадом. "Вот тут, — сказал он сыну, — красиво. Как в Индии, там, где мавзолей, только там — руки человеческие строили, а тут — Господь".

— Я буду строить, — Майкл вложил ладошку в его руку и вскинул на отца синие глаза. "Ногами, папа! — потребовал он.

— Устанешь, — хмыкнул Питер и тут же улыбнулся: "Ну, давай ногами".

Он уложил мальчика. Зевая, прижавшись к нежной спине жены, Питер взглянул на еще неяркие звезды. Он тихо сказал: "Я люблю тебя. Спишь? — он поцеловал отрастающие, мягкие, белокурые волосы. "Спи, милая".

Он шел через анфиладу пустых комнат в своем особняке на Ганновер-сквер. Где-то вдали слышались детские голоса. Питер, остановившись, склонив голову, улыбнулся: "Играют". Он нажал на ручку двери и застыл — два белокурых ребенка, сидя к нему спиной, рассматривали что-то.

— Покажите и мне, милые, — попросил Питер. Один из детей медленно повернулся, и мужчина едва сдержал крик — мертвое, синее лицо, с черными провалами вместо глаз чуть улыбалось. В грязных волосах шевелились черви. "Папа, — сказал мальчик — он был в старых, изодранных панталонах и курточке. "Мой папа!"

— Нет, мой! — услышал Питер капризный голос. Девочка поднялась. Держа за волосы отрубленную голову, повертев ее перед мальчиком, она добавила: "Видишь, это мой папа!"

Питер проснулся. Стерев пот со лба, перекрестившись, он прошептал: "Господи, и приснится же такое!"

Он оглянулся — Майкл спокойно сопел, жены рядом не было. Питер быстро оделся. Откинув полог палатки, он увидел темную фигуру на берегу ручья.

— Выспалась? — ласково спросил он, садясь рядом с Марьей.

Она подняла запавшие, лихорадочные глаза. Пробормотав что-то неразборчивое, поднявшись, женщина стала быстро ходить по берегу. Питер поймал ее за руку, и усадил рядом. "Не могу спать, — задыхаясь, сказала Марья. "Днем хочется, а ночью не могу".

— Тише, — он покачал ее и устроил у себя на плече. "Ты просто устала. Вон, лоб, какой горячий, — Питер зачерпнул воды из ручья и умыл ее. "Посиди, я тут, я рядом, ничего не бойся".

Она застучала зубами и уткнулась лицом ему в грудь. Питер посмотрел на восток — над бесконечной равниной вставал еще тусклый, еле заметный закат.

— Холодно, как холодно…, - Марья оглянулась и ахнула — на горизонте возвышалась огромная, уходящая вверх стена льда. Яркое небо было пронзительно голубым — так, что резало глаза. Она застучала зубами и услышала ласковый голос сзади: "Иди сюда".

Женщина, — некрасивая, смуглая, с умными, в тонких морщинках, темными глазами — распахнула меховую парку. Марья нырнула туда и почувствовала горьковатый, свежий запах. В рыжих косах женщины мелькала седина. Над пустой палубой корабля вились птицы. Марья, прищурившись, увидела вдалеке, на берегу, среди камней — несколько деревянных крестов.

Женщина погладила ее по голове. Покачав Марью, она шепнула: "Не плачь, девочка, не надо".

— Не хочу, — пожаловалась Марья, приникнув к ней. "Почему так? У меня ведь ребенок, и Питер…, Мы так недолго вместе были".

Женщина помолчала, поглядев в бесконечное пространство льда. Потом она вздохнула: "Да кто же знает, девочка?"

— Господь, — неуверенно ответила Марья.

Рыжая, тонкая бровь поднялась вверх. Женщина неожиданно весело улыбнулась: "Да, вы же все в отца вашего. В отцов, — она поправила себя и добавила: "Вот как получилось. Я не жалею, — она хмыкнула, — вы все присмотрены, муж — женщина коротко кивнула на кресты, — на моих руках умер, а я, — женщина рассмеялась, — сколько протяну, столько и протяну. Обидно только, что записки мои никто не найдет".