Чтение онлайн

Кудрявый, рыжеволосый мальчик, возился с игрушками на полу кельи. Он вскинул серо-зеленые, большие глаза. Бойко поднявшись, ребенок задрал голову: "Тележка!"

Он подошел к мужчинам. Монах, что читал Библию в углу, улыбнулся: "Пьетро у нас хороший мальчик, послушный, хлопот с ним не будет".

— На руки! — потребовал ребенок, внимательно разглядывая Джованни.

— Сирота, — понял мужчина. "Мне же Альбано говорил — его мать умерла, и отца у него нет. Как же я могу отказываться, у меня тоже — ни одной живой души на белом свете. Я его выращу, конечно".

Джованни присел. Пьетро, пыхтя, устроился у него на руках. Он был весь теплый, тяжеленький и, обняв Джованни за шею, велел: "Гулять!"

— Мы выйдем в сад, ваше высокопреосвященство…, - повернулся Джованни к Альбано и увидел, что тот улыбается.

— Конечно, друг мой, — мягко ответил библиотекарь, — конечно. Побудьте с вашим воспитанником.

Альбано прислонился к мраморной колонне галереи. Они сидели на лужайке. Джованни строил крепость из сосновых шишек. Он наклонился к мальчику и шепнул ему что-то на ухо. "Бах! — радостно закричал Пьетро и крепость повалилась. Джованни рассмеялся и поцеловал ребенка в рыжий затылок.

— Храни их Господь, — почти искренне проговорил Альбано. Перекрестившись, улыбаясь, кардинал подставил лицо ласковому, осеннему солнцу.

В маленькое, забранное решеткой окошко под каменным сводом подвала был виден кусочек синего, яркого неба.

Тяжелая, железная дверь со скрипом отворилась. Невысокий, белокурый человек, что сидел у простой конторки, отложил перо.

— Доброе утро, Поль, — сказал он вежливо. Охранник что-то пробурчал. Поставив на конторку медный поднос с завтраком, тюремщик с отвращением покосился на стопку исписанной бумаги.

— Все равно, — Поль занес в камеру деревянное ведро с водой и старую швабру, — у вас это, — он указал на конторку, — заберут. Комендант запретил вам передавать на волю рукописи, сами слышали.

Узник рассмеялся. Подвинув к себе поднос, он брезгливо поболтал грубой ложкой в каше. "Поль, — он поднял голубые глаза, — а что комендант делает с моими сочинениями? Я тут уже пару книг успел написать".

— Использует на растопку для камина, — ядовито ответил тюремщик, скребя шваброй по полу. "Доедайте, ваше превосходительство, и я вам отдам почту".

— Почту, — маркиз де Сад погладил элегантную бородку, — неужели мне еще кто-то пишет, Поль? Я уж думал — обо мне все забыли. А что, — он медленно, изящно ел, — мои письма вы тоже просматриваете?

— Разумеется, — Поль сильными руками выжал тряпку, — по распоряжению его величества короля Людовика. Впрочем, — он остановился у двери, — мы не можем отказывать вам в тех правах, которыми пользуются другие заключенные…

— Однако, — прервал его маркиз, вытирая губы холщовой салфеткой, — мне уже два года, как запретили гулять, даже во дворе замка.

— Даже, — передразнил его Поль. "Это за побег наказание было, господин маркиз. Подайте прошение господину коменданту, может быть, он пересмотрит свое указание. К тому же, вам разрешены посетители, не моя вина, — ехидно добавил тюремщик, забирая поднос, кладя на конторку маленький, сиреневый конверт, — что вас никто не хочет видеть".

Де Сад повертел в руках вскрытое письмо, глядя на широкую спину тюремщика:

— Вам, Поль, нравится бить вашу жену, правда ведь? Я видел ссадины у вас на костяшках пальцев и царапины на шее. Сначала вы ее бьете, потом насилуете, она сопротивляется. Вы вдыхаете запах крови и разъяряетесь еще сильнее. Мой вам совет, Поль — заведите для нее плеть.

Дверь с грохотом захлопнулась. Де Сад звонко рассмеялся.

Письмо было написано на тонкой, дорогой бумаге, летящим, красивым почерком. Маркиз раздул ноздри. Вдохнув запах лаванды, он стал читать.

— Ваше превосходительство! Слухи о вашем заточении дошли и до моего уединенного уголка Европы. Выражаю вам свои соболезнования, и надеюсь, что вскоре справедливость будет восстановлена.

Если вам разрешено принимать посетителей, я бы принес вам кое-какие свои сочинения, для того, чтобы получить ваше просвещенное мнение о моих скромных талантах.

В частности, ваше превосходительство, если вы следите за новостями, вы могли видеть мое творение два года назад, на страницах газеты Kj?benhavnske Danske Post-Tidender, что издается в Дании. Остаюсь вашим преданным слугой и почитателем, русский дворянин Волков.

Мой адрес — ящик 41. Главный почтамт города Парижа.

Де Сад повертел в руках письмо. Задумчиво повторив: "Ящик 41", — он потянулся за пером. Маркиз несколько мгновений сидел, смотря на чистый лист бумаги, а потом начал покрывать его комбинациями цифр.

— Кровь, — наконец, пробормотал он. "Простой шифр. Два года назад, в Копенгагене". Он нахмурился: "Это же в La Gazette, было, той осенью, как меня поймали. Девушка с вырезанными глазами, насмерть забитая плетью".

Узник взял еще один листок и начал писать. Закончив, маркиз посыпал бумагу песком. Пройдясь по камере, взглянув на лоскуток глубокой лазури в окне, он прислушался.

— Листья шелестят, — ласково сказал де Сад. "Птицы улетают. Пора и мне за ними, на юг. Там меня никто не найдет".

Он вернулся за конторку и, усмехаясь, засучил рукава потрепанной рубашки.

— А сейчас, — де Сад очинил перо, — мы попросим коменданта восстановить для меня прогулки. Смиренно попросим, искренне. Потому что мы раскаялись. Мы хотим, например, причаститься, исповедоваться. В общем, что-нибудь мне, да разрешат. Об остальном позаботится этот Волков, — де Сад замер и опять вдохнул запах лаванды.

— С большим вкусом человек, — одобрительно сказал маркиз и окунул перо в оловянную чернильницу.

Библиотекарь спустился с деревянной стремянки. Прижимая к груди книгу, он заглянул в боковую каморку. Двое мужчин, — помладше и постарше, — сидели, обложившись раскрытыми тетрадями.

— Вот, — библиотекарь подошел к ним, — как вы и просили, тот экземпляр Корана, по которому работал сам Пти де ла Круа. С его пометками, — благоговейно добавил библиотекарь, осторожно кладя книгу на стол.

Мужчина помладше, — в сером сюртуке, — даже не поднял напудренной, русой головы. Он что-то писал, — медленно, то и дело, сверяясь со своими заметками. Тот, что постарше, одними губами сказал: "Спасибо". Библиотекарь, пятясь, вышел.