Чтение онлайн

– Она поэтому и уехала из Нового Орлеана, - вспомнила Салли. «Жила там с офицером каким-то, а он потом с белой женщиной обвенчался. И ребенка не признал. Но Дэниел не такой, он меня не обманет».

Салли вздохнула. Перекрестившись, она услышала голос миссис Бетси: «Пойдем, милая, надо стол накрывать».

Женщина взглянула на ворота кладбища - Дэниел о чем-то говорил с Тедди. Он подождал, пока Салли поравняется с ними: «Тедди Марту проводит, не волнуйся. Можно…, - робко начал он, - можно, я тебя провожу?».

Салли кивнула. Дэниел, наклонившись к ее уху, едва слышно проговорил: «Я приду сегодня. В полночь, милая, как все спать улягутся. Откроешь калитку?».

Она вспомнила свои слезы, свой ласковый шепот: «Дэниел, милый, спасибо тебе, спасибо…, - и кивнула изящной, прикрытой чепцом головой.

– Я люблю тебя, - сказал он. Предложив ей руку, Дэниел повел Салли по тропинке вдоль берега к дому.

Марта шла рядом с Тедди, вдыхая запах сандала, искоса посматривая на него.

– Даже глазом не моргнет, - зло подумала она. «А что он негров освободил - так это для вида просто. Рабы ему не нужны, он и так богач, я слышала. Все они такие, соблазняют цветных девушек, а потом - бросают. Миссис Люси хотя бы. Жила с белым, он ее с ребенком оставил, и даже слышать о мальчике не хочет. Хорошо, что меня Господь миловал, вчера крови начались, - она зарделась. Вспомнив ласковые поцелуи Тедди, то, как он плакал, уронив ей голову на плечо, Марта спросила себя:

– А если он и вправду не знал ничего? Все равно, все равно…Я не смогу жить с сыном человека, который издевался над мамочкой, с братом человека, который…, - Марта внезапно остановилась. Открыв рот, девушка подышала.

Негры ушли вперед, они стояли на тропинке, совсем одни. Тедди, робко взяв ее за руку, озабоченно спросил: «Все в порядке? Ты устала, милая, ты отдохни, пожалуйста, …Я тебе вот это принес…, - юноша достал из кармана бархатный мешочек. Встряхнув головой, он опустился на одно колено:

– Марта, - его каштановые волосы золотились в летнем солнце, - Марта, я знаю, так нельзя, ты сейчас в трауре, и матушка твоя - тоже. Ты просто возьми это кольцо, - он вскинул лазоревые, грустные глаза. «Не носи, просто возьми, пожалуйста. Стань моей невестой, Марта. Когда траур закончится - мы обручимся, официально. Я люблю тебя, ты же знаешь…»

Тедди замолчал и посмотрел на нее. Она молчала - стройная, в темном, глухом платье, черные косы развевались по ветру, на бронзовой коже щек играл румянец.

Марта взглянула на кольцо, что лежало на большой, надежной, крепкой ладони.

– Никогда, - просто ответила она. «То, что было, - было ошибкой, Тедди. Нам с тобой не по пути. Найди себе белую девушку и будь с ней счастлив».

Он убрал кольцо. Поднимаясь, юноша глухо сказал: «Я ни с кем не буду счастлив, кроме тебя, и ты это знаешь, Марта. Почему так?
– тоскливо спросил он, протягивая к ней руку. «Неужели вот это, - Тедди указал на свое лицо,- так важно? Я же не виноват в том, что я белый, Марта…, У моей семьи никогда больше не будет рабов, никогда…, - он помотал головой и отчаянно добавил: «Ты же знаешь, не все белые такие, как те, что убили твоего отца…»

– И это говоришь ты, - ядовито усмехнулась девушка, - сын плантатора, который издевался над своими рабами, брат человека, который…, - Марта не закончила. Выхватив из кармана платья конверт, девушка швырнула письмо в лицо. «Не говори, что ты об этом не знал!
– ее губы презрительно исказились. «Лгун, актер, мерзавец! Ты бы сделал со мной, то же самое, что твой брат делал с моей матерью, я уверена!»

Марта сжала руки в кулаки, тяжело дыша, а он, побледнев, читал ровные строки:

– Когда мне было четырнадцать, мистер Дэвид Бенджамин-Вулф отобрал меня для размножения. Он сказал, что я должна буду рожать от него детей, на продажу, так как у меня половина белой крови, и мое потомство будет дорого цениться. Также я должна была развлекать его гостей, и его сына, мистера Мэтью, когда тот приезжал на каникулы. Мистер Мэтью бил меня кнутом, и часто…, - Тедди пошатнулся и заставил себя дочитать до конца.

Посмотрев на подпись и печать брата, он, все еще держа в руке бумаги, тихо сказал: «Марта, поверь мне, я ничего не знал…Мне никто, ничего не говорил, ни мама, ни Дэниел…, - Тедди почувствовал, как ноет у него сердце. Вздохнув, он решительно закончил: «Прости меня, прости, пожалуйста,…Я знаю, как тебе тяжело сейчас…Я обещаю, обещаю, Марта…»

Она выхватила у него конверт и холодно ответила: «Белый никогда не узнает, - что такое быть рабом, мистер Теодор, - она сжала зубы, - Бенджамин-Вулф. Белый никогда не поймет негра. Прощай, и не приближайся ко мне больше, - Марта отвернулась. Девушка пошла прочь - высокая, с прямой, жесткой спиной.

Она плакала, не стирая слез со щек: «Господи, как больно…, Но нельзя, нельзя…, В память о папе, в память о том, как страдала мамочка - нельзя. Нельзя предавать свою кровь».

Тедди смотрел ей вслед. Сбежав по тропинке к морю, в сердцах ударив кулаком по камню, юноша прошипел: «Почему, почему мне ничего не сказали? Я же взрослый, я бы понял….». Он вспомнил ее бронзовую, мягкую кожу, ее сладкие губы. Присев на гальку, уронив голову в руки, Тедди разрыдался.

Дэниел, чиркнув кресалом, зажег свечи: «В этой спальне ты дремал, когда тебе год от роду был. Твоя матушка тогда из Виргинии приехала, вместе с Салли, и сюда пришла».

Тедди присел на подоконник, и, закурил, глядя на залив: «Тогда же ты с тети Салли показания снял, да? О ее жизни в имении, - юноша горько усмехнулся, - моего отца».

– Откуда он…– подумал Дэниел. «Одна копия бумаг была у Марты, она ее в Лондон увезла, а вторая - у Салли. Господи, - мужчина похолодел, - неужели…». Он взглянул на лицо брата и поразился - синие глаза потеряли искорку веселья, подбородок затвердел. Дэниел понял: «Совсем взрослый. Уже не мальчик, нет».

– Я только хочу знать, - устало продолжил Тедди, выдыхая сизый дым, - почему мне ничего не рассказали? Не мама, - он вздохнул, - я понимаю, ей тяжело было о таком говорить, даже после всех этих лет. Но ты, Дэниел, ты, же мой старший брат…

Дэниел наклонился и обнял мощные плечи: «Думаешь, мне легко было?
– шепнул он. «Ты сам знаешь, я из семьи в восемнадцать лет ушел, как раз из-за этого. Знать, что у меня такой отец…, - он поморщился, - знать о Мэтью…»

– Как он умер?
– внезапно спросил Тедди. «Мэтью. Расскажи мне, Дэниел, только, пожалуйста, - он отложил сигару и потер лицо руками, - ничего не скрывай. Не надо больше, - он помолчал. Дэниел, разлив вино по бокалам, стал говорить.

Они почти допили бутылку, когда Тедди, зажигая четвертую сигару, глядя на тонкий серпик луны в окне, пробормотал: «Спасибо. Мама правильно сделала, что убила его, - он внезапно улыбнулся: «Впрочем, я в маме никогда не сомневался, и в Джоне тоже».

– Мы их найдем, - пообещал Дэниел, целуя брата в лоб. «Поедем во Францию и найдем. У нас американские паспорта, нас не тронут. И Констанцу оттуда вывезем».

– Придется ее связать для этого, - хмыкнул Тедди. «Я тебя попросить хотел - я статью написал. Думаю, ее в какой-нибудь аболиционистский журнал пристроить. Посмотри на нее, пожалуйста. Ты же опытный юрист, а я только учиться начинаю».

– Конечно, - откликнулся Дэниел. «А о чем статья?»

– О праве человека вступать в межрасовый брак, - горько ответил Тедди, отвернувшись, уставившись на медленно темнеющее за окном небо. «Пусть будет счастлива, - сказал он себе, чувствуя горячие слезы в глазах. «Пусть, не со мной, но пусть будет счастлива. Моя богиня».