Чтение онлайн

Бабушка затянулась папироской и помешала угли в камине. В окна стучал мелкий, холодный зимний дождь. Деревья в саду гнулись под сильным ветром.

Марта закуталась в кашемировую шаль. Девочка, робко, спросила: «А почему вы с его светлостью сразу не объяснились? В Лондоне, как увидели друг друга? Если вы влюбились, с первого взгляда?»

Бабушка развела руками: «Знаешь, милая, не всегда у людей смелости хватает в таком признаться. Но что у меня ноги подкашивались, как я его видела, - женщина едва заметно улыбнулась, - это точно. И у тебя так же будет, - она погладила правнучку по щеке, - эта наша кровь. Как заиграет она, не ошибешься».

Снизу доносился властный голос Пирогова, ржали лошади, скрипели двери. Они стояли рядом, не смея посмотреть, друг на друга.

– У меня..., у меня все хорошо, - наконец, выдавила из себя Марта.

– Большое вам спасибо..., - она подняла голову. Степан, тоскливо, вспомнил: «Я читал. Читал о таком. У Достоевского. «И вы ко мне из комнатки вашей смотрели, и вы обо мне думали». Господи, пожалуйста, пусть она на меня просто смотрит, так, как сейчас. Мне больше ничего, ничего не надо».

У нее были большие, прозрачные глаза цвета пронизанной солнцем, морской воды и тонкие, нежные губы. Она сбивчиво, часто дышала. «Все хорошо, - повторила девушка и замялась: «Я даже не знаю, как вас зовут, месье...»

– Неважно, - он стал застегивать воротник мундира. У него были длинные, сильные, пальцы. Марта заметила на его руках следы ожогов. «У него шрамы на спине, - вспомнила девушка. «Старые, им много лет».

– Скажите, - девушка помолчала, - вы уже воевали, до этого? Я видела шрамы у вас, когда месье Пирогов вынимал осколок. Давние шрамы, - она зарделась.

Степан вздохнул: «Нет. Это у меня..., с детства. Как крестик, - он указал себе на шею. «Это моей матери. Она умерла, как мне шесть лет исполнилось. И отец..., умер. Я вырос в Сибири. Вы, наверное, не знаете, где это».

– Знаю, - Марта опустила голову и приказала себе: «Нельзя! Надо быть осторожной, и все проверять».

Бабушка напоминала ей: «Сначала думай, а потом делай. Мало ли в какие руки эти вещи попали. Все, что угодно могло случиться. И не показывай виду, что ты интересуешься Воронцовыми-Вельяминовыми, это опасно».

– Мне очень жаль, - она, внезапно, сделала шаг вперед и коснулась его руки. Это было сладко, так сладко, что Степан, закрыв глаза, почувствовал теплые объятья матери, услышал ее ласковый голос. В Сибири, в Зерентуе, они жили в избе. Вечером мать, укладывая его на лавку, накрывая тулупом, устраивалась рядом.

– Спи спокойно, Степушка, - говорила она, - спи, ангел мой. Завтра утром пойдем к тюрьме, увидим папу, он нам рукой помашет..., Спи, мое счастье.

Он утыкался лицом в мягкое плечо, мать гладила его по голове, пела колыбельную о котике. Степа засыпал, прижимаясь к ней.

– Вы плачете, - услышал он тихий шепот. «Простите, простите меня...»

– Ничего, - Степан взял у нее холщовую салфетку и вытер глаза. «Мои родители умерли двадцать семь лет назад, на моих глазах. Это вы меня простите, - он наклонился и взял свою старую суму, - мне не следовало вас таким обременять».

– Он не может уйти!
– сказала себе Марта. «Я не разрешаю ему. Он никуда, никуда больше не уйдет, кто бы он ни был».

Она замерла. На его большой ладони лежала маленькая, в потускневшем, серебряном окладе, икона. «Это Мадонна, - Степан улыбнулся, глядя на изумленное лицо девушки, - Божья Матерь. Тоже наша, семейная. Ей больше двух веков. Вы…, - мужчина смешался и махнул рукой: «Забудьте...»

– Что?
– тихо спросила Марта, глядя в зеленые, твердые глаза. Женщина, гордо подняв голову, смотрела вперед.

– Вы на нее похожи, - Степан убрал икону. Он, внезапно, разозлился: «Черт с ним. Я думал, что никогда не полюблю, никогда не узнаю, что это такое. И вот сейчас я должен ее отпустить? Да никогда в жизни. Умру, а не отпущу, понятно?
– сказал он, неизвестно кому. Прислонившись к деревянному столу для операций, Степан взглянул на нее: «Вы, наверное, только в госпиталь и ходите, мадемуазель?»

– По городу гуляю, - ее голос угас и она добавила: «Вам, наверное, по делам надо ехать, месье...»

– У меня было одно дело, - смешливо ответил Степан, - и я его сделал. Увидел вас и удостоверился, что с вами все в порядке. Но теперь появилось второе.

– Какое же оно?
– неожиданно лукаво спросила Марта. «Я так и не знаю, как вас зовут, месье».

– Можно по званию, - Степан все не мог отвести от нее взгляда. «Я полковник. Инженерных войск, - отчего-то добавил он. «Дело у меня простое. Я хочу отвезти вас в Бахчисарай. Это рядом, всего пятнадцать верст..., то есть миль, поправил себя он. «Там дворец, крымских ханов, очень красивый. Сейчас в нем госпиталь, но нас туда пустят. Только дамского седла здесь нет, наверное, - нахмурился он.

– Не надо, - девушка легко улыбнулась. «Я по-мужски езжу, я американка. И наряд у меня есть, подходящий».

Марта купила на базаре низкие сапожки, шаровары, рубашку и кафтанчик.

– На всякий случай, - думала она, рассчитываясь с продавцом. Еще у нее была каракулевая шапочка. Девушка усмехнулась: «Только договоритесь, полковник, с месье Пироговым, чтобы он меня отпустил».

– Договорюсь, - облегченно ответил Степан, - об этом вы не волнуйтесь, мадемуазель. Я вас завтра утром из дома заберу. Напишите мне, - он протянул ей блокнот, - где вы живете.

Марта взяла карандаш: «Мой адрес и в полицейском участке есть. Я у них отмечаюсь».

– Я бы не позволил себе интересоваться адресом человека у жандармов, - Степан, хмуро, убрал блокнот: «Это низко. Ждите меня, - у него были лазоревые, как небо глаза, и длинные, рыжие ресницы.

– Буду, - отозвалась Марта и поинтересовалась: «А где вы собираетесь ночевать?»

– Мне найдут койку в управлении тыла, - он поклонился: «Не смею вас больше задерживать, мадемуазель Марта. Вам пора к раненым».

Дверь закрылась. Марта, приложила ладони к горящим щекам: «Это последняя ночь, что вы проводите в одиночестве, полковник. Я так решила, понятно?
– она выдохнула: «Господи, как бы еще до завтра дожить. Это он, никаких сомнений нет. Степан. Его зовут Степан, - повторила девушка. Встряхнув головой, она спустилась вниз, туда, где на каменном полу вестибюля стояли носилки с ранеными.

Лошади, гнедая и рыжая, медленно ступали по тропинке вдоль узкой, быстрой реки. Воздух был жарким, пахло соснами, что росли совсем неподалеку, на белых скалах. Наверху, в синем, глубоком небе кружились какие-то птицы.