Чтение онлайн

Федор уверил мальчишек в том, что это все ерунда и погладил их по головам:

– Вы тоже, в лицее, страшные истории рассказываете, я знаю, - он подмигнул сыновьям, - и мы, в кадетском корпусе, рассказывали. Нас отвезут в Шлиссельбург, пообедаем. Потом пойдем вниз по Неве, - он проводил глазами лодку с мальчишками. Федор скинул штатский пиджак на руки жандармам: «Показывайте мне, кто их по Ладоге катал».

Это оказался семидесятилетний старик. Федор сначала от души избил его, в пустой камере, выбив глаз, сломав ребра, изуродовав лицо. Он велел коменданту крепости:

– Если очнется, увольте его с волчьим билетом. То дело, - Федор вымыл окровавленные, руки, - до сих пор засекречено. Не след о нем болтать. Тем более детям.

– Куда же он пойдет, Федор Петрович?
– робко поинтересовался комендант: «Старик ведь...»

– Я лично осенью приеду и проверю, - холодно ответил Воронцов-Вельяминов, - если он здесь будет болтаться, вам не поздоровится.

Мерзавец, впрочем, довольно быстро умер, через несколько дней.

– Хорошо, - подумал Федор, получив записку от коменданта, - не надо детям, и слышать о таком. Мы новые Воронцовы-Вельяминовы, с теми покончено.

Мальчики знали, что их дед был бунтовщиком и похоронен в Сибири, а их отец и покойный дядя честно служили императору. «И мы будем, папочка, - улыбнулся Коля, - обещаем. Я стану жандармом, а Саша инженером».

– Будешь дорогу до Тихого океана строить, - Федор пощекотал мальчика, - а Николай станет ее охранять.

Работы у Федора было много. В следующем году в его третью экспедицию, занимающуюся контрразведкой и надзором за иностранцами, передавались дела первой. Федор и его люди брали на себя надзор за революционным движением и производством политических дел. «Варшаву я брошу, -Федор отложил газету, - вернусь к мальчишкам. Они, хоть и в лицее, но все равно, надо чаще их видеть». Новостей почти не было. В Швейцарии английские альпинисты покорили пик Маттерхорн, в Америке шел процесс военного преступника, некого мистера Генри Уирца.

Из Баден-Бадена Федор хотел, с документами Беккера, поехать в Париж. Он до сих пор не знал, куда делась его жена, и что случилось с ребенком.

– Может быть, в Англию вернулась, - думал он, - под крыло родни. Сначала проверю французскую семейку, а потом займусь Лондоном.

Федор не хотел поручать это резидентам. Да и в Лондоне, после нескольких провалов, никого не осталось. Для всех он был страдающим, подло обманутым мужем.

– Найду, - пообещал Федор, отпив кофе, - и увезу ее обратно в Россию, вместе с девочкой.

Он был уверен, что это дочь: «Евгения Александровна пожалеет, что на свет родилась».

Личный лакей разобрал его вещи, унес одежду в прачечную и наполнил ванну. От горячей воды пахло лавандой, мыло было от Roger et Gallet. У большого, венецианского зеркала стояли серебряные флаконы с ароматической эссенцией, кожаный футляр с опасной бритвой. Лакей приготовил ему пену в серебряной чаше.

Федор разделся. Устроив на краю ванны кофе и папиросы, он поднял голову. Окно в ванной было раскрыто. Террасы его номера и соседнего разделяла мраморная ограда, слышались звуки фортепиано. Женщина пела, высоким сопрано арию Сюзанны из «Женитьбы Фигаро». Федор закурил. Любуясь серым, легким дымом, он стал думать о пани Аполлонии Сераковской.

Мадам Гаспар обедала у себя в номере. Утром, после прогулки по галерее с целебной водой, ее полагалось пить натощак, женщина шла в павильон для ванн. Женское отделение было построено в восточном стиле, с мраморными возвышениями для массажа и мозаичными полами. Обслуживали постоялиц дипломированные медицинские сестры, при гостинице жил свой врач. Марта лежала спиной вверх, со сколотыми на затылке волосами. Она чувствовала сильные руки немки, разминавшие плечи:

– Может быть, сходить к доктору? Или это волнение, большая ответственность..., Какое волнение, -женщина вдохнула влажный воздух, - все понятно. Неделю ничего нет.

С Менделеевым она простилась у него на квартире. Марта кивнула на блокнот, лежавший на рабочем столе: «Пригодился он вам, Дмитрий Иванович?»

– Не сказать, как, - Менделеев поцеловал ей руку и поднял карие глаза: «Марта...»

Она коснулась губами его лба:

– Не надо, Дмитрий Иванович. Что было, то было. А теперь, - Марта помолчала, - мы больше не увидимся.

Она спустилась на улицу и заставила себя не оглядываться. Марта знала, что окно его кабинета открыто, знала, что Менделеев смотрит ей вслед. Женщина сжала руку в кулак и завернула за угол.

Во Франкфурте Марта забрала свои вещи из камеры хранения при вокзале. С документами мадам Гаспар, американки, она заселилась в дорогую гостиницу. Оттуда Марта направилась в Баден-Баден. В первое утро, увидев за табльдотом месье Дешана, с другими официантами, она только мимолетно на него посмотрела. Джон провел рукой по светлым волосам и поправил свой галстук. Это значило, что Федор Петрович пока в Баден-Бадене не появлялся.

– Однако он приедет, - говорила себе Марта.

Она сошлась с князем Монако, немецкими аристократами и промышленниками, пела в любительских концертах и ездила на пикники. За Мартой ухаживали, однако она держала мужчин на расстоянии, впрочем, принимая цветы. Карл Монакский посылал ей белые розы и гвоздики. Марта каталась с ним по реке, слушая рассказы принца о том, как он собирается потратить четыре миллиона франков, полученных от императора Наполеона Третьего. Марта входила в траты. Она легко усмехалась:

– Может быть, я и навещу Лазурный Берег, ваше высочество, - Марта затягивалась папироской, - я привыкла к морю. К океану, - добавляла она.

Марта играла с другими вдовами в бридж. Многие привозили сюда дочерей на выданье. Почти каждый день в курзале устраивались балы. Мадам Гаспар купила у антиквара старинный бальный блокнот, с обложкой слоновой кости, украшенной серебряной вязью. Она попросила торговца вставить туда чистые листы. Ее книжка была полна приглашениями. До ужина, на балах его подавали ближе к трем утра, Марта обычно не присаживалась на место. Танцевали вальс. Марта, кружась по бальному залу, напоминала себе: «Надо быть очень осторожной. Он опасный человек, и наверняка, приедет сюда с оружием».

Ее пистолет и приказ из Третьего Отделения лежали в сейфе от Чабба. Такими были оснащены все номера отеля. Марта повернула колесико замка:

– Шесть. Четырнадцать. Двадцать один. Двадцать семь. 6142127, - она закрыла глаза и увидела эти цифры на зеленом сукне стола для рулетки.

К нему Марта пока не приближалась. Она играла в баккара, ставя пять талеров, и всегда выигрывала. Мадам Гаспар разводила руками: «Значит, мне не повезет в любви, господа». Немецкий генерал поправил монокль, пригладил седые волосы и облизал губы: «Мы этого не допустим, мадам Гаспар». Князь Карл сердито закатил глаза, и кивнул крупье. Тот стал тасовать карты.

Марта следила за игорным столом, где ей предстояло сорвать банк.

– Пятьдесят две тысячи цифр мы проанализировали, - восхищенно вспомнила она, - всего лишь за две недели. За машинами Бэббиджа будущее. Когда-нибудь, - Марта задумалась, - такая операция не займет и дня. Наверное.

Немка закончила массаж. Она поклонилась, передавая Марте шелковый, отельный халат: «Прошу вас пройти в ванну, мадам».

– Все понятно, - Марта сидела в мраморной ванне, чувствуя, как покалывают тело пузырьки. Она посчитала на пальцах, под водой: