Чтение онлайн

— Умер он, — глухо сказала Маша. «Летом еще. Мне письмо прислали».

— Как удобно, — вдруг рассмеялся Степан.

— А мне ты, что, солгать хотела, что ребенок мой? — он сцепил, зубы и заставил себя снять руку со шпаги. «Таков путь и жены прелюбодейной; поела и обтерла рот свой, и говорит: «я ничего худого не сделала», — процитировал он.

Она только кивнула и опять расплакалась.

— Ну, вот что, — сказал Степан, уже у двери. «Ежели отродье это живым принесешь — духу его здесь не будет, и не увидишь ты его более. Поняла?».

— А я? — Маша не смела смотреть на мужа, он только видел аккуратный пробор в ее черных косах.

— Я теперь не уверен, что и сыновья-то — мои, — горько сказал Степан.

— Степа! — закричала жена, и, соскользнув с кресла, встала на колени. «Чем хочешь, клянусь — твои это дети!»

— Да что твои клятвы-то стоят, коли гадина ты бесчестная, — тихо, спокойно сказал ей муж.

«Но я так решил — за детьми ты ходишь прилежно, да и они тебя любят, поэтому выгонять из дома я тебя пока не буду. Про ублюдка твоего, скажу, что умер.

Жить я с тобой, понятное дело, не стану — он хмыкнул, — а как мальчикам восемь исполнится, я их заберу. Пока маленькие они еще. После этого — отправляйся куда хочешь, и чтобы я о тебе больше не слышал, и не видел тебя. Поняла?».

Маша разрыдалась, так и стоя на коленях. «Прости меня!» — сказала она. «Ну, хоть что доброе мне скажи!»

— Доброе? — улыбнулся муж. «Вот тебе доброе — коли за эти два года, что я тебя из милости под крышей своей еще оставляю, ты еще с кем блудить будешь — я тебя живой в землю зарою. А Иисус меня простит, потому что ты заповедь Божью преступила.

Так что, Машенька, ты знай, — я хоша человек и терпеливый, но ты мое терпение сейчас до самого дна вычерпала».

Он осторожно закрыл за собой дверь жениной спальни и, привалился к стене. Если бы сейчас ему было, кого убить — он бы сделал это.

В кабинете он взял Библию, и, перелистав страницы, нашел нужное: «Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела. Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога».

— А я? — вдруг подумал Степан и увидел на соседней странице слова, что давно казались забытыми: «Но, во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа.

Муж оказывай жене должное благорасположение».

Он отложил книгу и подошел к окну. Над рекой стоял низкий, морозный закат, и он вдруг вспомнил тот день, когда жена рожала близнецов.

— Не могу даже видеть ее, — сказал он тихо, прислонившись к стеклу. «Забить бы до смерти шлюху эту, как она посмела только? Надо будет потом съездить в Лондон, найти, куда ее ублюдка пристроить. Может, хоть мертвым родится, меньше хлопот будет.

И чего ей не хватало? Сыта, одета, крыша над головой есть — я ж ее в одном платье рваном с улицы взял, забыла она, что ли?».

Степан вздрогнул — Марфа постучала в дверь и сказала: «Дети ждут».

Он взял Писание и пошел вниз.

— Сэр Стивен, — смущаясь, начала Тео, и пристроила Лизу поудобнее на коленях, — а вот от Иоанна сказано: Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?”. То есть, нельзя любить только Бога, а других людей — нет?

— Да, — сказал Степан, — ты же помнишь, как дальше нам говорит апостол: «И мы имеем от Него такую заповедь. Чтобы тот, кто любит Бога, любил и брата своего». Это значит, что наша любовь к Богу выражается в том, как мы относимся к другим людям — прежде всего, к нашим близким.

Федор вдруг покраснел и пробормотал: «Я дерусь не потому, что тебя не люблю, а потому, что ты задаешься».

— А что нам Евангелия говорят о скромности? — Степан улыбнулся. «Ну-ка, какой из апостолов нас учит: «Облекитесь смиренномудрием, потому что Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать. Итак, смиритесь под крепкую руку Божию»?

— Петр! — крикнули одновременно близнецы.

— Правильно, — отец рассмеялся. «Молодцы. Итак, — человек должен во всем уповать на Господа, и не быть чрезмерно гордым и заносчивым. Кто вспомнит, что нам говорят Псалмы — на кого нужно надеяться?

— Не полагайтесь на вельмож, на человека, не властного над спасением! — сказала Тео, и Федор продолжил: «Когда душа покинет его, он возвратится в землю, и в тот день пропадут замыслы его».

— Это значит, — проговорил кто-то из близнецов, — что человек должен доверять Богу и не брать правосудие в свои руки.

— Да, — медленно ответил Степан, — ибо сказано: «У меня отмщение и воздаяние».

— Обед подан, — раздался с порога голос Марфы.

В зале он обвел глазами склоненные головы детей и тихо сказал: «Глаза всех к Тебе устремлены, и Ты даешь им пищу вовремя. Ты открываешь руку Свою и щедро насыщаешь все живое. Аминь».

— Аминь, — вразнобой отозвались они, а Марфа вдруг, смотря прямо на брата, добавила:

«Справедлив Господь на всех путях Своих и верен слову Своему во всех делах».

Степан покраснел, и отвел от нее глаза.

За едой взрослые молчали. Дети, почуяв, что-то неладное, тоже вели себя тихо, и быстро отправились спать, подгоняемые Тео.

— Я с Лизой посижу, — шепнула та матери. «Можно, она со мной ляжет?».

Женщина только кивнула, искоса глянув на брата — лицо его застыло, будто вырубленное из камня.

— А что с мамой? — вдруг, громко, спросил Ник. «Почему она не ела?».

— Плохо чувствует себя, милый, — нежно ответила Марфа. «Побудет в покое — и все пройдет, так что не мешайте ей сейчас».

Степан, ничего не говоря, налил себе вина, — полный бокал, — и выпил — одним глотком.

— Что Петька-то? — хмуро спросил Степан, когда дети, убрав со стола, ушли, и они остались с Марфой одни. «Когда вернется?»

— Пишет, что там у них дело затянулось, герцог де Гиз, как первая католическая лига в прошлом году распалась, зачал новую делать, так что Петька, судя по всему, еще долго будет мотаться между двором де Гиза и ставкой Хуана Австрийского. — Марфа тоже отпила вина.

— Тем более, что дон Хуан, как знаешь, все еще не оставляет надежд освободить Марию Стюарт. Да и мне тоже, — она положила руки на живот, — сейчас рожу, и уже летом надо в Нижние Земли возвращаться, обратно к королеве Шарлотте, а то, как наш резидент пишет, она без меня скучать зачала, — женщина улыбнулась.