Чтение онлайн

— Ну и детям будет полезно опять при дворе пожить, а то тут — хоша и хорошо, но все же деревня».

— Степа, — женщина осторожно взглянула на брата. «Я ж уеду потом, со всей оравой моей, на кого мальчики-то останутся?»

— Я так понимаю, ты все знаешь? — Степан вздохнул. «И знала все это время?».

— Нет, — Марфа отодвинула бокал. «Маша мне только вчера сказала, как я ее у себя в кабинете застала. Травы она у меня искала, чтобы дитя скинуть».

— Поздновато она об этом задумалась, — рассмеялся Степан, и Марфа застыла — никогда она еще не видела Ворона таким. «Будет она с мальчиками, еще два года, а как им восемь минует — я их заберу».

— А Маша? — еще более осторожно спросила Марфа.

— Пущай тогда идет, куда хочет, ее судьба меня менее всего волнует, — Степан помолчал и вдруг сказал: «Я поговорю с кем-нибудь, чтобы ублюдка ее пристроить — в Лондоне, не здесь. Но только чтобы она не знала — где, ни в коем случае».

— Степа, — только и смогла вымолвить Марфа. «Степан, да ты что — умом тронулся! Ты как смеешь у матери дитя ее забирать!»

— Я его воспитывать не собираюсь, и не думай даже — отрезал Степан. «А мать Майклу с Ником пока нужна — хоть такая», — он горько рассмеялся.

Марфа вдруг неожиданно быстро — несмотря на свой живот, — поднялась.

— Да ты же сам Петра уговаривал меня обратно принять, со всем приплодом — сжав зубы, сказала она. «Что же ты теперь Машу на вечное несчастье обрекаешь!»

— Она сама себя на него обрекла, как блудить зачала, — Степан тоже поднялся. Сестра была много ниже его, но Воронцову вдруг показалось, что она — будто львица, — сейчас бросится на него. Ее глаза яростно сверкали.

— Ты Машу шестнадцатилетним ребенком за себя взял, — угрожающе тихо сказала Марфа.

«Ты хоть подумал, что бедная девочка ничего, кроме своей деревни, не видела? Молчи! — подняла она руку, видя, что Воронцов открыл рот.

— Ты ее со мной не равняй — я хоша с детства на золоте ела и на серебре спала, но меня батюшка с матушкой, ровно клинок булатный закалили. Поэтому я и не сломалась. А Маша тебе в руки попала — испуганная, одинокая, — и ты, взрослый мужик, надел ей кольцо на палец и оставил. Ты когда после свадьбы в море ушел? — прищурилась Марфа.

— Через месяц, — неохотно ответил Степан.

— Так что же ты хочешь? Ты за десять лет дома-то, сколько был — год, если все сложить? Али еще меньше? — Марфа подбоченилась. «Я тебе, Степа, скажу — у вас, мужчин, шлюхи есть.

Коли ты женат, но и к шлюхе тоже ходишь — ведь никто тебя не обвиняет, правда ведь?» — она смотрела на него своими невозможными зелеными глазами, требуя ответа.

Он молчал.

— А нам, бабам, что делать? — она вдруг вздохнула. «Да зачастую и не столько постели хочется, сколько просто — посидеть рядом, поговорить, поласкаться. Ты с Машей разговариваешь?».

— Да о чем с ней разговаривать? — в сердцах сказал Степан. «О детях только, более же она ничего не знает».

— Какой ты дурак, — простонала Марфа, опускаясь в кресло. «Господи, какой дурак! Ты почему со мной о политике говоришь?

— Потому что ты про это знаешь, — устало ответил ей брат.

— И Маша знает! И про книги знает — я ж говорю с ней. А ты приезжаешь, играешь с детьми, она тебя обихаживает, а ты и слова с ней не скажешь — будто она безъязыкая.

Ну, хорошо — вот ты муж, глава семьи, Евангелие им толкуешь, а в Евангелии что сказано — что Мария у ног Иисуса сидела, и он с ней разговаривал! Что ж ты за христианин, коли Иисус тебе не пример?

— И даже в гареме, Степа, и то султан с бабами говорит — уж поверь мне! — она усмехнулась.

«А там баб поболе, и не все они такие умные, как я, али жена твоя».

— Такая она умная, что блудить начала, — не смог сдержаться Степан.

— Я не говорю, что нет ее вины, — серьезно сказала Марфа. «Есть. Но и твоя тоже есть, и ежели ты сейчас Машу выгонишь, дак оно тебе потом отольется. Сказано же от Писания — кто из вас без греха, тот первый пущай бросит в нее камень. Ты, что ли, без греха, Степа?

В комнате повисло тяжелое, долгое молчание. «Я — не святой, Марфа», — жестко сказал Степан.

— Дак никто не святой, — вздохнула сестра.

Он поднялся. «Поеду в Лондон».

— Поешь, ради Бога, — Марфа сидела на ручке кресла, держа на коленях тарелку. «Ну, или попей хоть, ребенок-то ни в чем не виноват, ты о нем подумай».

— Дети как? — Маша жадно выпила полный кубок воды. «Я налью, — сказала Марфа, увидев, как невестка потянулась за графином. «Ты сиди спокойно. Дети хорошо, спать легли. Он уехал».

— Куда? — Маша побледнела.

— Сказал, что в Лондон, — Марфа вздохнула. «Ты вот что, сложи корзинку — ну там, на первое время что нужно, и я тебя завтра к себе домой отвезу. Там и родишь, и живи там, сколько хочешь».

— Степан тебя убьет! — ахнула невестка.

— Вот что, милая, — жестко сказала Марфа, — кабы не дед мой, и не родители мои, упокой Господи души их, — дак ничего бы этого не было, — она обвела рукой комнату.

— И муж твой, — она помолчала, сдерживаясь, — на колу бы торчал, а мой — в остроге бы издох, и не спас бы их никто. Так что не Воронцовым указывать, что мне, Вельяминовой, делать».

— Так это ж не твой дом, ты же за Петей замужем, а коли замужем — так все, что твое, мужу принадлежит, — измученно сказала Маша. «Закон же такой».

— А я, дорогая, — сладко улыбнулась Марфа, — им и не владею. Ты думаешь, я законов не знаю? То дом казенный, мне в аренду сданный безвозмездно и бессрочно. Кого хочу туда, того и пускаю, и Степан твой мне не указ. Пусть Ее Величеству идет, жалуется.

Так что собирайся, а детям скажем, что ты уехала, потому что в Лондоне лучше рожать — к врачам ближе. Вот и все».

Маша тяжело поднялась. «Марфа, а если он мне мальчиков потом видеть запретит?» — красивое лицо невестки распухло от слез.

— Он в феврале в море уйдет — до осени, — Марфа хищно улыбнулась. «Ровно рысь», — подумала невестка.

— Как он из Нового Света узнает, куда я здесь с детьми езжу? — продолжила женщина. «Так что не волнуйся, все устроится».

— А деньги! — вдруг ахнула Маша. «Миссис Стэнли же заплатить надо, у меня — она покраснела, — даже и драгоценностей нет, чтобы продать».