Чтение онлайн

Дэниел кивнул и неуверенно, помявшись, спросил: «Вы должны были их вывезти в Старый Свет, да, капитан? Ну, семью да Сильва. Я слышал, вы ведь спасаете конверсо».

— Должен был, да не успел, — красиво вырезанные ноздри чуть раздулись. «Ничего, мальчик, капитан Лав — Энрикес проверил пистолеты и усмехнулся, — мне заплатит. Слишком мало нас, евреев, осталось, чтобы вот так просто спускать это с рук. А девушка, — он посмотрел на Дэниела, — донья Ракель, с ней все в порядке?».

— Она с моим дядей, мистером Питером Кроу, он племянник Ворона, — почему-то добавил Дэниел. «Он ее довезет до Старого Света, не беспокойтесь».

— Племянник Ворона, — хмыкнул Энрикес, спускаясь по лестнице. «Ну, тогда и вправду — волноваться не о чем».

— Давай, — он подогнал Вороненка, которая, все еще сидя на сундуке, задумчиво чесала бровь пистолетом, — дуй на «Викторию», вечером снимаемся с якоря.

— Мой брат жив! — радостно сказала Вороненок, соскакивая на выложенный грубым камнем пол. «Ну, Николас. Старый Бейли сказал, что один парень ему клялся, что «Независимость» видели в проливе Всех Святых».

Энрикес поморщился. «Если старый Бейли достаточно выпьет, он и сэра Фрэнсиса Дрейка, своего покойного капитана, видит. И даже с ним разговаривает. Все, — он подтолкнул Вороненка к двери, — хватит болтать, пора приниматься за дело».

Дэниел проводил глазами каштановую голову сестры и подумал: «Надо бы домой весточку послать, да, впрочем, пока она дойдет, мы уже и вернемся».

Он посмотрел на мачты кораблей в порту и, прибавив шагу, поспешил за Энрикесом.

Вокруг не было ничего, кроме темно-синего, чуть волнующегося моря и огненного, багрового заката — в той стороне, где лежали берега Южной Америки. Энрикес посмотрел, как Дэниел прокладывает курс на карте и одобрительно сказал: «Молодец. Я там поспрашивал кое-кого, в порту — Лав в Бразилию собирался. Ну да мы его нагоним, моя «Виктория» быстроходней, тем более мы пустые пока».

— Я тогда постою следующую вахту, капитан, — попросил Дэниел. «Вороненок все равно спит уже».

— Ты ведь уже стоял, — удивился Энрикес, но, увидев глаза юноши, улыбнулся: «А впрочем, да, это ведь тебе не вино через пролив возить».

Он шутливо подтолкнул Дэниела, и тот, вскинув голову, вдохнув крепкий, соленый ветер, прошептал: «Наконец-то».

«Виктория» шла на юг, — туда, где слабые еще звезды висели на высоком, лиловом, вечернем небе.

Белый попугай покачался на жердочке и хрипло крикнул: «Куэрво! Куэрво!». Маленькая, белокурая девочка, остановившись перед ним, порылась в кармане передника и, бросив птице семян, велела: «Поешь!».

Попугай закрыл глаза и подставил шею под нежный пальчик, просунутый через бронзовые прутья большой, в человеческий рост, клетки. Девочка рассеянно погладила его, и, прислушавшись, сказала: «Дедушка?».

— Правильно, моя сладкая! — высокий, седоволосый мужчина улыбнулся, стоя на пороге большой, светлой гостиной, и, присев, распахнул руки.

Тео бросилась к нему в объятья и озабоченно спросила: «Уильям?».

— Лошадей расседлывает, радость моя, — Виллем поцеловал внучку в нежное ушко. «Пойдем, мы что-то привезли маленькой Тео из Дептфорда!»

Мистрис Доусон постучала в косяк двери и спросила: «Адмирал, на стол накрывать? Тео поела уже».

— Я с вами! — строго велела девочка, обнимая мужчину за шею. «С вами!»

— С нами, конечно, — улыбнулся ей дед. «Пусть посидит, мистрис Доусон, а так да — накрывайте, а то мы и проголодались уже. Миссис Смолл вам тоже кое-что прислала, возок за нами едет».

— Приму, — коротко кивнула экономка, и, посмотрев на Тео, вздохнула: «Спать ей пора уже, ну да ладно, как скажете».

В передней, — Тео сразу его увидела, — на персидском ковре, стоял маленький, но очень соблазнительный сундучок. Она соскочила с рук деда и бегом бросилась к нему.

— А поцеловать? — преградил ей путь Уильям, расхохотавшись, и, подхватив девочку, несколько раз подбросил ее в воздух.

— Корабль? — требовательно спросила Тео, глядя в карие, веселые глаза юноши.

— Благодаря твоему дяде Николасу, — почти готов, — Уильям поднял голову и тихо сказал отцу:

«Ты иди, папа, отдохни, все же столько времени в седле. Я с ней побуду до обеда».

— Еще чего, — строго сказал адмирал и приподнял крышку сундучка. Тео ахнула, и широко открыла карие, большие глаза.

— Куклы — от дяди Николаса, платья и кимоно для них — от теты Марты, а вот это — Уильям порылся в сундучке и вытащил деревянный кораблик, — это Грегори сам вырезал, для тебя.

— Как у папы, — восхищенно сказала девочка, прижав кораблик к щеке. «Папа скоро приедет?»

— Скоро, — вздохнул адмирал, гладя внучку по голове. «А Томас уже бегает, так, что не угонишься».

— Томас маленький, я — большая, — гордо сказала Тео и, взяв Уильяма за руку, спросила: «А мы к миссис Мияко поедем завтра?»

— А как же, — юноша поднялся и сказал: «Ну, пойдем, посидишь с нами, пока мы пообедаем?»

— Посижу! — кивнула Тео, идя между ними в столовую. «А бабушка Марта где?»

— Все еще в Амстердаме, работает, — улыбнулся адмирал, распахивая дверь в столовую. Тео оглянулась на Уильяма и потребовала: «Дай мне куклу, я буду ее наряжать”.

Она расправила складки домашнего, простого, темно-зеленого платья, и, вздохнув, забравшись с ногами на кресло, оглядела большой стол орехового дерева.

— После обеда спать пойдешь, — ворчливо велела мистрис Доусон, внося фаянсовую супницу, откуда поднимался соблазнительный пар. «Гороховый суп с ветчиной, адмирал, и пирог с почками».

— Я, папа, рад, что иду в Гоа, — едва слышно усмехнувшись, сказал Уильям, берясь за ложку.

«Там хоть кормят вкусно».

Виллем посмотрел на внучку, что возилась с куклой, и так же тихо ответил: «Вот только матушка не рада, сам посуди — в декабре Ньюпорт ушел в Новый Свет, и полгода уже ничего не слышно. Сам понимаешь…, - он не закончил и глазами указал на Тео.

— Понимаю, — Уильям встряхнул бронзовыми, чуть вьющимися волосами. «Но ты, же мне сам говорил, папа — море есть море. Мало ли что, вдруг шторм был, отнесло их куда-нибудь, хотя бы в тот же самый Кадис или Бордо».

— Или в Гвинею, желчно заметил адмирал, потирая короткую, седую бороду. «Как сам понимаешь, ни матушке, ни дяде Джованни от этого не легче».

— Найдутся, — твердо сказал Уильям, разрезая серебряным ножом пирог. «В конце концов, я сам пойду в этот Джеймстаун, ничего, наша компания год подождет, моряков много, наймете кого-нибудь на мое место».