Чтение онлайн

Феодосия усмехнулась непонятно чему, но дочь обратила на это внимание.

— Я ему еще сказала, что взамуж не хочу, потому как такого мужа, как батюшка, не найти, а других мне не надобно. Ма? — Марфа чуть повернула голову. — А он как к тебе посватался, ты сразу за него пойти согласилась?

— Мы, Марфуша, до сватовства поговорили с ним. Это сейчас ты с Петей одна на конях скачешь, а в наше время, хоть я и вдовела, невместно было с мужчиной наедине оставаться.

— Это почему?

— А дурной славы не оберешься. Ты Петиных родителей помнишь?

— Немножко помню.

— У них в доме мы с отцом твоим и встретились. Мы друг друга и раньше видели, он при царе состоял, а я при царице покойной, Анастасии Романовне, а словом перемолвиться смогли только у Воронцовых. А после он уже сваху заслал, как положено.

— А почему ты за батюшку пошла?

— Полюбила его, вот и пошла.

— Вот так прямо и полюбила? Сразу, как увидела?

Феодосия отложила гребень.

— И такое бывает, дочка.

— А как понять, любишь ты человека или нет?

— Любишь, если хочешь с ним быть рядом, разговаривать, видеть.

— А если трогать? — Марфа покраснела.

— И трогать тоже. — Феодосия погладила дочь по голове.

Девушка, вздохнув, прижалась к матери.

— А обязательно взамуж идти надо?

— Дак, нету, голубка моя, другой доли бабьей, или замуж, или в монастырь. Али ты в инокини хочешь?

— Не хочу, — Глаза Марфы подозрительно заблестели. — Но как же это замуж выходить за чужого человека? Как с ним жить-то?

— Можно и за того, кого знаешь. Я вон венчалась с первым мужем своим, так мы росли вместе, навроде вас с Петей.

Марфа молча, одним быстрым движением обняла мать и спрятала лицо у нее на плече.

— Бог даст, доченька, Бог даст.

— Федосья, — позвал из-за дверию Вельяминов. — Спустись, разговор до тебя есть.

— А что Матвей, уехал уже? — спросила женщина, входя в крестовую, и осеклась, увидев лицо мужа.

— Случилось что?

— Уехал, уехал. — Вельяминов потянулся за бутылкой, явно не в первый раз. — Садись и слушай.

Боярыня послушно опустилась на лавку.

— Иван хочет, чтобы я во главе людей государевых встал.

— Дак это в слободу Александрову переезжать надо, ты ж не хотел вроде? — непонимающе пожала плечами Феодосия.

— Дело тут не в слободе и не в переезде. Чтоб в черное облачиться, надо мне от вас с Марфой отречься, ино клятву вечной верности государю приносить придется.

— А нас куда же? — ахнула Феодосия.

— Тебя — в монастырь, а Марфу — на престол царский, в жены царю.

— Дак есть ведь у него… — округлила глаза Феодосия и вдруг вся поникла. — Да и крестный отец он Марфуше.

Федор пронзительно посмотрел на жену.

— А ты что ли уже и постригаться готова?

— Да я-то ладно, — отмахнулась она. — Что будет, то будет, а за Марфу душа болит, дитя ж мое она.

— А мне она не дитя? — взревел вдруг Федор. — Мне, что ли, хочется кровиночку свою единственную на потеху царскую отдавать!

— Как же он с Марией Темрюковной-то развенчается?

— Как, как! В монастырь отправит, и вся недолга. Не рожает она, дитя было единственное, да и то померло. А что он Марфе восприемником был — дак ее митрополит Макарий покойный крестил, у него уже не спросишь, а кто из причта того живы еще, покажут, что царь там только рядом стоял. Устроят смотр девиц заради приличия, как с Анастасией Романовной было, он Марфу и выберет.

— И что делать? С царем не поспоришь.

— Это Матвей пусть задницу свою ему подставляет, — огрызнулся Вельяминов. — Я заради Ивановых прихотей не собираюсь ни с тобой расставаться, ни Марфу отдавать. Я свою дочь ни за золото ни за почести не продам.

— Говорила я с Марфой, — торопливо произнесла Феодосия. — По душе ей Петька.

— Так пусть венчаются быстро, пока время есть, и уезжают отсюда. Спосылай гонца на Английский двор.

— Говорил ты с отцом? — Иван погладил по голове лежавшего рядом Матвея Вельяминова.

— Говорил. Просит подумать ему дать, все ж годы у него, а тут дело такое великое. Да и здоровье, говорит, не очень, нога увечная беспокоит.

— Нога, как же. Он нас всех переживет, помяни мое слово. Как он под Полоцком меня от пули спас, собой заслонив, с тех пор нет у меня человека вернее. Он и ты. Помнишь, как ты под кинжал воронцовский шагнул заради меня? Иной раз думаю, сдох Степка али где бродит, собака? Петька, тот помер наверняка, мальцу одному никак не выжить.

— Гниют его кости где-то, куда ему выжить, безглазому-то, — равнодушно проронил Матвей.

— Расскажи-ка мне про Марфу вашу, — царь внимательно посмотрел на любовника и вдруг усмехнулся. — К ней-то ревновать не будешь, а, Матюша? Все ж сестра твоя, едина кровь.

— Да она ну чисто парень, — скривился Матвей презрительно. — Груди нет, бедра узкие, как рожать — неведомо. Волосы красивые, это есть, будто листва палая, и глаз зеленый.

— Груди да бедра — дело наживное, — задумчиво протянул Иван. — Сколько ей лет-то, пятнадцать? Девчонка совсем. Твоя невеста покойная посочней была, помнится.

— А что с Марией Темрюковной? — поспешно увел Ивана от опасной темы Матвей. — Не угодила она тебе али что?

— Наскучила она мне, Матюша. Да и не хочу я сынов с кровью черкесской. Тем более что и понесла она раз всего. А что, невеста моя будущая — тихая, как девице и положено?

— Балованная она да нравная, — хмыкнул Матвей.

— Так оно и лучше будет, Матюша, нравных учить да ломать — как раз по мне. Помнишь, как с тобой у нас было в первый раз-то?

По лицу Матвея пробежала легкая тень, он кивнул через силу, но Иван, увлеченный своими мыслями, этого не заметил.

— Как я из тебя пса верного взрастил, так и из сестры твоей псицу свою сделаю. Охожу ее плетью по спине, дак она потом еще крепче любить будет. Вы, Вельяминовы, преданные, за то и ценю.

Иван поцеловал Матвея в губы и добавил: «А тебе, должно, охота поглядеть, как я сестру твою девства лишать буду, а? На Марью свою глядел, знаю я. Вот и снова случай тебя потешить будет, златовласка ты моя.

Матвей оперся на локоть и посмотрел в желто-зеленые глаза Ивана, — Ты, государь, пока батюшка мой раздумывает, повели нам вокруг Москвы скверну искоренить. А то не дело это, живем, аки на острове, изменниками окруженные.