Чтение онлайн

— Морская звезда, — сказал он детям, наклонившись, взяв их за руки. «А теперь я попробую вас поймать, так что убегайте!»

Констанца услышала счастливый смех детей, и, положив щеку на тетрадь, посмотрев вдаль, туда, где чуть покачивался на горизонте «Ворон», подумала: «И так будет всегда. Потом дети вырастут, а мы с Николасом купим дом на берегу, и будем сидеть у камина. Ну, не сейчас, — женщина невольно усмехнулась, — лет через сорок. А что Теодор говорил о своем воздушном шаре — зря я ему тогда не поверила. Будет летать, конечно. Только он прав — мы и кораблями еще как следует, управлять не умеем, румпеля и колдерштока недостаточно».

— Мы очень голодные, — жалобно сказал Николас откуда-то сверху, и Констанца, рассмеявшись, закончив писать какую-то формулу, ответила: «Ну, если голодные — то садитесь».

Дети спали в обнимку, укрытые холщовыми куртками. Констанца поворошила плавник в костре, и, прижавшись к мужу, оглянувшись на темный, тихий лес, сказала: «Надо учить мальчиков русскому».

Николас закашлялся: «Это зачем еще?»

— Ты все равно его знаешь, — она положила острый, смуглый подбородок на колено, и взяла руку мужа. — Помнишь же, что Теодор рассказывал о новом царе тут, на Москве. Поверь мне, Николас, скоро эту страну, — Констанца махнула рукой в сторону леса, — будет не узнать.

Может быть, не сейчас, — она задумалась, — не сразу, но потом им понадобятся капитаны, мастера, инженеры…, В общем, — женщина улыбнулась, — работы тут на всех хватит».

— Ну, хорошо, — Николас усмехнулся и притянул ее к себе поближе, — научу, конечно. Впрочем, Джордан, кажется, считать уже умеет, а вот говорить — еще нет.

— Он говорит, — обиженно заметила Констанца. «Просто мало пока. Питер — тот, как я, Джон рассказывал, что я в два года уже бойко болтала».

— До сих пор, — Николас поцеловал ее в губы, — долго, медленно, — не останавливаешься, любовь моя. Иди сюда, — он оглянулся на мальчиков, и стал развязывать шнурки у ворота ее льняной рубашки.

— Не замерзнем? — томно спросила Констанца, и он тихо рассмеялся, целуя ее шею:

«Обещаю, что будет жарко». Она вдруг насторожилась и прислушалась: «Николас, всадники».

Капитан поднялся, и, доставая пистолет, закрывая ее своей спиной, велел: «Если что — сразу садись в лодку, с детьми».

Он посмотрел на невидных лошадей, что выходили на берег, и вдруг рассмеялся:

«Вернулись. И мальчик там, вон, перед Теодором сидит. Буди малышей, сейчас снимемся с якоря».

Федор спрыгнул на землю, и, помогая сыну спуститься, сказал по-польски: «Вон там твой дядя, Николас, он капитан корабля, видишь, в заливе стоит?»

Янушка обернулся, и, открыв рот, восторженно проговорил: «Это море? Я его никогда не видел. Ну, только рисовал».

— Сейчас по нему поплывем, — Федор взял мальчика за руку и Марфа, поманив к себе Волка, вздохнула: «Что, Михайло Данилович, все равно грустишь?»

Мужчина помолчал: «Нет, Марфа Федоровна, что не вернусь я сюда более — я это знал, просто…, - он взял лошадей под уздцы и, наклонившись, сорвал какой-то блеклый, северный цветок.

— Пойдем, — сказала Марфа, положив ему руку на плечо, — лошадей к той деревне отведем, что мы рядом видели, не след их тут оставлять. Она повернулась, и, помахав рукой Николасу, крикнула: «Мы скоро!»

Он шел по узкой тропинке, вдыхая запах трав, смотря на ее стройную спину в старом кафтане. Из-под валяной шапки выбился один бронзовый локон. Марфа вдруг усмехнулась и сказала, все еще идя вперед, переступая через корни сосен: «Ты думаешь, мне сие легко, Михайло Данилович, землю эту покидать?»

Он вытер слезы с лица и, вскинув голову вверх, увидев птицу, что кружилась над лесом, ответил: «Нет, Марфа Федоровна. Нет».

— Пойдем, — Питер дернул Янушку за руку. «Покажу тебе все. Возьми Джордана». Мальчик посмотрел на младшего ребенка — он был смуглый, невысокий, лопоухий, с длинным носом и внимательными темными глазами, и вдруг рассмеялся: «Он на маму вашу похож».

— Угу, — Питер ловко сбежал вниз по трапу. «А я — на папу, ну, Майкла». Янушка помолчал, идя вслед за Питером по корабельному коридору, и тихо сказал: «Я тоже — на папу. А мама моя умерла».

Питер приостановился и взял его за руку. Мальчики постояли рядом, и Джордан, непонимающе подняв голову, потребовал: «Считать!»

— Ты считать умеешь? — Питер толкнул дверь каюты и Янушка, застыв на пороге, смущенно пробормотал: «До пяти. Что это?»

— Это наша каюта, — гордо сказал Питер. «И мы тут учимся». Джордан вывернулся, и, пройдя к сундучку, что стоял на персидском ковре, открыв крышку, достал оттуда счетные палочки.

Усевшись рядом, он стал раскладывать их вокруг себя.

Питер усмехнулся и, отложив пять палочек, спросил брата: «Сколько?»

Тот поднял растопыренную ладонь, и, улыбнувшись, — хитро, лукаво, — сказал: «Просто!»

Янушка посмотрел на деревянные, искусно вырезанные игрушки, на большой глобус, и карту мира, что висела на переборке, и Питер, потянувшись, сняв с полки тетрадь в кожаном переплете, сказал: «Учебник. Мама написала, а твой папа — рисунки сделал. Как мы плыли сюда».

— А можно, — тихо спросил Янушка, — я сюда свои краски и альбомы принесу?

— Ну конечно, — Питер порылся в сундучке и, достав деревянные корабли, разложив их на ковре, сказал: «Можно поиграть, хочешь?»

— Очень! — Янушка улыбнулся и, на мгновение, закрыв глаза, вдохнув запах свежего дерева и соли, тихо сказал: «Как хорошо!»

Над чуть волнующимся морем сияла белая ночь. Федор поднялся по трапу наверх и огляделся — Волк стоял у румпеля.

— Спит уже? — спросил мужчина, когда Федор подошел к нему.

— Давно, — Федор ласково улыбнулся. «Ну, да он набегался с мальчиками, по кораблю. И Николас с Констанцей тоже — спать пошли. Капитан сказал — если будет такой ветер, дня через три Норвегию увидим, а там уже и до дома недалеко».

— Это кому как, — рассмеялся Волк, и, обернувшись, посмотрел на темную, плоскую полоску берега. «Мне, Федор Петрович, скоро — океан переплывать. Ну да впрочем, бояться нечего, с такой женой, как у меня, можно хоша во льды отправиться — ничего не страшно».

— Вы там и были, во льдах, — усмехнулся Федор и вдруг подумал: «Господи, только бы Лиза меня простила. Я ведь не могу без нее, совсем не могу. А не простит, — он тихо вздохнул, — будем жить с Янушкой вместе. Господи, ну как мне благодарить-то тебя?»

— Спасибо тебе, Михайло Данилович, — тихо сказал он. «Я не знаю, как…»

— Ты бы то же самое для меня сделал, — Волк все смотрел на удаляющуюся землю. Наверху, в жемчужном сиянии ночи бились, трепетали паруса «Ворона».

Запахло жасмином, и они услышали нежный голос: «Попрощаться надо». Женщина прошла на корму, маленькая, стройная, и, взявшись пальцами за борт корабля, глядя на тающую вдали землю, шепнула: «Ну, вот и все».

«Ворон» уходил на север, туда, где над морем уже всходили слабые, едва заметные, тусклые звезды.