Чтение онлайн

– Книга о средневековой Норвегии, она выписывает новые слова в тетрадь… – Инге нашел тетрадь рядом с шерстяной кофточкой, цвета морской волны:

– Цвет пойдет и мальчику и девочке, и темноволосому и рыженькой… – вспомнил он веселый голос жены. В кухонной раковине стояла недопитая чашка чая:

– Нельзя терять времени… – Инге быстро натянул свитер, – они ее никуда не увезли. Сабина в округе, они будут шантажировать меня ее жизнью, жизнью малыша… – он подумал о полиции, о звонке тете Марте:

– Все потом. Сначала Сабина и ребенок… – мотор заурчал. Включив фары, Инге погнал форд к западному выезду из города. Машина исчезла в огненном закате, повисшем над серпантином горной дороги.

Приехав летом в Рьюкан, Инге и Сабина успели побродить по окрестностям. Муж показал ей бывшую усадьбу Эйриксенов, на озере Мьесен, водопады, узкоколейку, ведущую к озеру Тинн, партизанские пещеры.

Несмотря на кромешную тьму, Сабина знала, где она:

– Здесь лежал раненый дядя Степан. В ущелье Инге стрелял в его близнеца, служившего в армии Власова. Покойный дядя Питер прилетел сюда с диверсионной миссией, они взрывали завод тяжелой воды. Самолет приземлился в лесах, неподалеку от заброшенных рудных промыслов… – они с Инге навестили старинные рудники, обросшую лишайником церквушку. По преданию, храм возвел ярл Алф, после крещения:

– Меч Сигурда, сына Алфа, из рода Эйрика… – вспомнила Сабина, – Инге смеется, что он тоже родственник дяде Теодору. В здешних местах половина семей с этой фамилией… – несмотря на трудный язык, книга прошлого века, взятая Сабиной в городской библиотеке, оказалась интересной. Местный пастор собрал средневековые легенды о здешней округе. Сабина читала о брате ярла Алфа, Хаконе Эйриксене, правителе Норвегии:

– Когда ярл Алф умер, Хакон изгнал из страны его младшего сына, Сигурда, хотя он был еще подростком. Старшие сыновья Алфа родились от первого брака, а Сигурд и его сестра, Сигне, от второй жены Алфа…

На шестом десятке лет, Алф привез себе жену из набега на Британию:

– Она была намного младше, христианка. Из-за нее Алф и крестился… – ярл выстроил церковь в благодарность за родившихся в новом браке детей:

– В храме находилась вырубленная ярлом, замечательная по мастерству, деревянная скульптура Спасителя. Образ украсили реликвиями, доставшимися Алфу, золотым венцом и поясом. Вещи изготовили в Константинополе. Уплывая на восток, Маргарет взяла семейные ценности…

Венец и пояс Сигурд увез на Русь.

Юноша стал воином, в дружинах князя Ярослава Мудрого и его сына Всеволода:

– Сестру его, Сигне выдали замуж в Исландию, однако брак был неудачным. Она встретила сына Лейфа Эриксона, Торкиля. Торкиль и Сигне полюбили друг друга, девушка уехала с ним в Гренландию… – Сабина не знала, зачем она думает о викингах, живших в одиннадцатом веке:

– То есть знаю, – поправила себя девушка, – мне надо успокоиться… – она не помнила лиц пассажиров прокатной машины. Сабина поморщилась от боли в голове:

– Я разглядела только водителя. Невысокий мужчина, к сорока годам, лысоватый, носит очки… – она легко могла набросать портрет шофера, – говорил по-норвежски с заметным иностранным акцентом… – рванув Сабину за руку, кто-то из пассажиров прижал ей к лицу тряпку, со сладковатым запахом:

– Хлороформ, – она подышала, – это может быть опасно, для ребенка… – словно услышав ее, мальчик или девочка бойко заворочались:

– Ты в порядке, я знаю, – всхлипнула Сабина, – папа нас выручит, не беспокойся. Он поймет, что я пропала. Кто-то должен был увидеть машину, например, госпожа Ленсен… – несмотря ни на что, Сабина улыбнулась, – она вечно торчит у окна, рассматривая улицу…

Инге уверял, что у соседки есть и слуховая трубка. Летом, при встрече с Сабиной, вдова пастора поджимала губы:

– Вы вчера шумели, госпожа Эйриксен. Постановление городского совета запрещает громкие звуки, после десяти вечера… – стены в здании послевоенной постройки были тонкими. Пошевелившись, Сабина поняла, что ей связали руки и ноги. Она сидела на чем-то колючем:

– Одеяло, овечьей шерсти, – девушка разозлилась, – мерзавцы не хотят, чтобы я простыла. На дворе конец апреля, но вокруг пещеры еще лежит снег. Это русские, сомнений нет. Инге ожидал, что им заинтересуется Лубянка. Он не скрывает, что учился у покойной тети Констанцы, он посвятил ей несколько статей. Русские могут предложить ему работу, то есть завербовать его… – подняв связанные запястья, Сабина неловко изогнулась:

– Надеюсь, они купили бечевку в горах, а не привезли из Осло. Здесь продают только пеньковые веревки, нейлоновых пока нет. Но какие подонки, они похитили меня, чтобы шантажировать Инге… – ребенок все двигался, Сабина велела себе:

– Надо перегрызть веревку и бежать, как можно скорее. Инге не пойдет в полицию… – она хорошо знала мужа, – он не захочет терять времени. Но у него нет оружия, а у русских, наверняка, имеются пистолеты… – сплюнув пеньку, она яростно вцепилась зубами в бечевку:

– Сейчас вечер, хотя в такой черноте ничего не разглядеть. Вечер или ночь. Русские, должно быть, сидят в машине на смотровой площадке у водопада, за пару километров отсюда… – от смотровой площадки в ущелье вела каменистая тропа. Сабина задумалась:

– Они, наверное, хотят послать Инге записку. Они сообщат, что владеют сведениями, обо мне, вызовут его на встречу… – распуская зубами веревку, девушка опять отплевалась от пеньки:

– Не бывать такому, – пообещала себе Сабина, – никогда. Я выберусь отсюда, русских арестуют, а у нас появится ребенок, мальчик или девочка… – замерев, она услышала приближающиеся шаги.

При свете фонарика Андрей Петрович рассматривал упрямое, грязное лицо девушки. В машине, торопясь покинуть город, он не обратил внимания на то, как выглядит жена Викинга:

– Она его ровесница, росла с ним в одной семье. Она тоже сирота, еврейка, родилась в Судетах, то есть в социалистической Чехословакии…

По нехорошему огоньку, в красивых, похожих на темные вишни глазах, Андрей Петрович понял, что упоминать о Чехословакии не стоит. Ему не понравилась разлохматившаяся пенька, на запястьях девушки. В Осло они не успели запастись крепкой, американской веревкой. В норвежской глуши пользовались бечевками, вроде тех, что лежали в сельских магазинах СССР:

– Кажется, еще немного, и госпожа Эйриксен перегрызла бы путы. Вообще она хорошенькая, даже беременность ее не портит… – белый луч метнулся по одеялу. Изящная туфля, на плоской подошве, соскочила с узкой ступни девушки:

– Ногти на ногах красит. Как она ухитряется наклоняться, с животом… – удивился комитетчик. Ногти Сабине красил Инге:

– Это ерунда, – весело сказал юноша, – я привык красить стены. С твоей кисточкой… – он повертел бутылочку американского лака, – я как-нибудь управлюсь… – Андрей Петрович, вежливо, сказал: