Чтение онлайн

– Вы потеряли обувь, здесь сыро. Позвольте, я вам помогу… – Сабина подумала, что можно ударить его ногами в лицо:

– Прямо в очки. Пока он опомнится, я убегу. Но у меня связаны щиколотки… – почувствовав прикосновение руки к порванному нейлону чулка, Сабина отчеканила, по-английски:

– Не смейте меня трогать, грязная тварь. Вы не имеете права удерживать меня, против моей воли. Вы, и ваши подручные отправитесь в тюрьму, вы шпионы СССР… – Сабина добавила слово из пяти букв, выученное от парней на Ганновер-сквер:

– Дядя Максим и тетя Марта при детях не матерятся, но все ребята отлично знают русскую ругань… – шпион, как Сабина называла лысоватого, покраснел:

– Вы такой же норвежец, как я китаянка, – девушка вскинула подбородок, – я слышу ваш акцент. Не затрудняйтесь, говорите по-английски. И я сама позабочусь, о туфлях… – Сабина решила потянуть время:

– Он пришел за письмом, для Инге. Мне надо оказаться в их машине, на стоянке. Здесь ущелье, глухие места, а водопад находится рядом с шоссе. Сейчас ночь, но, все равно, мимо может кто-то проехать, или там появится сам Инге… – русский извинился:

– Прошу прощения, госпожа Эйриксен. Мы не задержим вас надолго… – Сабина презрительно фыркнула, – только напишите весточку, вашему супругу, пригласите его на встречу. Если вы оба поведете себя разумно, ничего не случится… – сначала Андрей Петрович хотел, чтобы девушка составила письмо на месте:

– Не стоит рисковать, – подумал он, – придется развязывать ей руки. У меня в кармане пистолет, но барышня настроен решительно. Не удивлюсь, если она умеет стрелять… – он отступил, на несколько шагов:

– Госпожа Эйриксен… – Андрей Петрович откашлялся, – после свидания с вашим мужем мы, немедленно, покинем Рьюкан, и вы о нас больше не услышите… – в машине сидели ребята из комитета, отвечающие за охрану советского посольства в Норвегии. Андрей Петрович был уверен, что втроем они справятся с капризной супругой Викинга, буде девушка выкинет какой-нибудь фортель, как любила говорить его матушка:

– Она ждет ребенка, женщины в это время лишаются логического мышления. Не то, чтобы они им славились, в любом случае. Но ни она, ни Викинг не рискнут жизнью будущего сына или дочки… – по мнению Андрея Петровича, увидев приставленный к виску жены пистолет, Викинг подписал бы какие угодно обязательства о работе:

– Сейчас он отказывается от военных проектов, но за такие вещи лучше платят, в особенности, в Америке. Парню надо обеспечивать семью… – после казни Паука и супругов Розенберг у Советского Союза не осталось резидентов, имеющих доступ к научным программам армии США. Андрей Петрович не знал настоящего имени Паука:

– Никто не знает, только высшее руководство страны. Он советский человек, плоть от плоти трудового народа. Он начал работу в подполье юношей, задолго до войны… – материалы о деятельности Паука изучались на закрытых курсах для работников Комитета Государственной Безопасности. Андрей Петрович подумал, что, после успешного исхода операции с Викингом, он может получить орден:

– Но не звание Героя, конечно. Хотя, если мы узнаем, выжила ли доктор Кроу, то можно ждать и высших почестей… – не желая вызывать подозрений, у жены Викинга, он решил ни о чем не спрашивать девушку:

– Пусть она вызовет мужа на встречу, больше нам от нее ничего не надо… – в багажнике прокатной машины лежал велосипед. Один из посольских ребят, должен был проехать три километра до города, и опустить письмо в почтовый ящик Викинга:

– Не застав жену дома, он, скорее всего, отправился в госпиталь. Полиция закрыта, до утра он никого с постели не поднимет, а утром, даже раньше, он получит нашу весточку… – Андрей Петрович, галантно, предложил девушке руку:

– Вам тяжело идти, я вам помогу. В машине есть кофе, бутерброды… – госпожа Эйриксен смерила его надменным взглядом:

– Подавись своими бутербродами, красная сволочь… – последние два слова она сказала по-русски, с милым акцентом. Андрей Петрович решил ничего не отвечать:

– Ясно, что в Лондоне она водила знакомства с власовцами, или белоэмигрантами. Как говорится, хоть горшком назови, но в печку не ставь. Пусть ругается, главное, чтобы она сделала свое дело… – опираясь на него, Сабина заковыляла к выходу из пещеры.

Немецкому вальтеру было лет пятнадцать, но пистолет оказался в отличном состоянии. В уединенном домике, в придачу к оружию, Инге получил флягу с горячим кофе, и кусок ржаной коврижки:

– Папе сейчас было бы столько лет, сколько Йенсену… – понял Инге, – он едва перевалил на шестой десяток… – Инге знал, что у товарищей покойного отца, с военных времен, припрятано оружие. На первой же ферме ему повезло. У Йенсенов телилась корова. Хозяйка, с ветеринаром, обосновалась в хлеву:

– И очень хорошо, – сварливо сказал сам Йенсен, – мать знает о пистолете. Она бы начала интересоваться, зачем тебе нужен вальтер… – хозяин подмигнул Инге, – женщина есть женщина. Я не стану. Поезжай с Богом… – он вылез из подпола со свертком, – ты честный парень, Инге, сын своего отца… – фермер размотал холщовое, вышитое полотенце:

– Я его держу в порядке, стреляет он метко, – заявил Йенсен, – той неделей мы с Харальдом проверяли, когда он приезжал на каникулы… – сын Йенсенов учился в Осло. Несмотря на протесты Инге, фермер налил ему кофе:

– Мало ли куда ты собрался, – туманно заметил Йенсен, – может быть, у тебя впереди дальняя дорога. Коврижку бери, выпечка свежая… – коврижку Инге сжевал, отъехав от ворот фермы. Поинтересовавшись здоровьем его жены, фермер подтолкнул юношу в плечо:

– Последний месяц на свободе гуляешь. Потом начнешь стирать пеленки и укачивать малыша. Впрочем, у вас вода из крана течет, вам не надо ходить к колодцу… – плита у Йенсенов работала на газовых баллонах, но баню, как и в родовой усадьбе Инге, топили дровами.

Уверенно ведя машину, Инге скосил глаза на пистолет:

– Сын своего отца. Я уверен, что папа бы тоже так поступил. И папа, и Равн, и дядя Джованни, и вообще, все мужчины, в семье. Мне надо спасти Сабину и будущего малыша. Я не могу ждать утра, тянуть время, пока откроется полиция… – Инге предполагал, что начальник городского участка поднялся бы с постели, в ответ на его звонок, но пожал плечами:

– И что бы он сделал? Для поиска в горах нужен не один десяток полицейских, а сотня. Вокруг пещеры, заброшенные сторожки, овчарни, расселины в скалах. Но русские не увезут Сабину далеко. Они не знают округи, а Сабина нужна им, чтобы выманить меня на встречу… – покойный Равн почти не рассказывал о пребывании на Лубянке, не распространялась об этом и тетя, как Инге звал доктора Кроу:

– Но их тоже шантажировали, – Инге поморщился, словно от боли, – чекисты, то есть гэбисты, угрожали, что расстреляют дядю Степана, на глазах у тети. Теперь они сменили название… – юноша услышал о Комитете Государственной Безопасности от тети Марты, – но черного кобеля, как говорят русские, не отмоешь добела… – Инге решил, до наступления рассвета, прочесать округу. В форде лежал мощный, американский фонарик:

– Многие в Норвегии до сих пор не пользуются немецкими вещами, не ездят на их машинах, – подумал Инге, – но папу с мамой расстреляли именно американцы, хотя все было устроено по заданию русских. Тетю и дядю Степана убили тоже русские… – Инге переписывался с маленьким Ником. Осенью мальчик пошел в третий класс, в школе Вестминстер: