Чтение онлайн

– История с побегом от мужа, полная ерунда, – хмыкнул он, на докладе у Серова, – Саломея болталась в городе летом сорок четвертого британская разведка поручила ей убить личного представителя Гиммлера, Максимилиана фон Рабе. Он, с Эйхманом, начинал депортации, из Будапешта. Наш старый знакомец Валленберг пытался спасти евреев… – Серов кивнул:

– Я помню операцию. У Валленберга ходил в подручных уголовник, темная личность, некий Волков… – Эйтингон отозвался:

– Тоже шпион запада. Он организовал побег Рыжего, осенью сорок пятого, в Москве… – Наум Исаакович сделал в блокноте пометку:

– Поискать Волкова, в открытых источниках… – до поездки в Будапешт ему не давали западных газет, но Эйтингон предполагал, что сейчас все изменится:

– Изменится, если операция пройдет удачно, то есть вторая ее часть… – он еще надеялся на показания Саломеи:

– На острове Возрождения она разговорится. Мы узнаем и о Волкове, если мистер Джон о нем упоминал, и зачем наша дамочка явилась в Будапешт… – в разговоре с Серовым, Наум Исаакович вздохнул:

– Все это может быть тщательно спланированной операцией, против нас. Запад знал о будущих беспорядках, эмиссары ЦРУ и британской разведки давно мутили здесь воду. Британцы послали сюда Саломею, она, случайным образом, дала себя арестовать, а теперь летит в СССР. Мы, можно сказать, своими руками кладем себя в гроб. Не забывайте, о ком идет речь… – избегая назвать имя маленькой Марты даже в охраняемом кабинете, Эйтингон указал на восток. Серов отмахнулся:

– Девушка утверждает, что ее муж, как и остальные, считает случившееся катастрофой. Отказала техника, так бывает. Вряд ли он послал бы сюда собственную жену… – Эйтингон скептически относился к заявлениям герцога:

– Он осторожный человек, он зряшного слова не вымолвит. Нет, якобы побег Саломеи может быть дымовой завесой. В сорок пятом году, мы гонялись за его светлостью и покойным мистером Кроу, за проклятой Мартой, а в это время, у нас под носом, Волков атаковал тюремные конвои, устраивая на Садовом Кольце акции в духе Сопротивления. Кто сейчас пробирается через нашу границу и зачем… – Эйтингон велел себе пока думать о пани Штерне и Рыжем:

– Надо проверить, что там за выстрелы. Отряд Дудаша, если он, действительно, здесь, может устроить бойню, столкнувшись с силами Кирая. Начинается борьба за власть, пусть и недолгая… – венгры Наума Исааковича не волновали, но гибель Штерны и Рыжего в его планы не входила:

– Три человека со мной, – тихо распорядился он, – держите оружие наготове. Остальные ждут здесь. Выключить фонарики, не разговаривать, даже не шептать…

Погасив фонарик, Эйтингон, осторожно пошел вперед.

Эстер быстро бинтовала ссадину на руке одного из бойцов:

– Ничего страшного, – сказала она, ободряюще, по-немецки, – задела пуля, на излете. Сейчас вы вернетесь в строй… – как и в Варшаве, вместо строя, у них были только прижимающиеся к стенам тоннеля группы бойцов. В воздухе повисла каменная пыль, горло Эстер раздирал кашель:

– Откуда стреляют, – она крепко затянула узел на бинте, – вряд ли это госбезопасность, они еще не опомнились… – над головами торчали перекрученные осколки железных прутьев. Камни раскачивались, грозя осыпаться. Сразу после взрыва Шмуэль и еще несколько ребят вскарабкались наверх, помогая друг другу. Сын, на мгновение, обнял Эстер:

– Мамочка, не волнуйся. Если дядя Авраам там… – юноша вскинул голубые глаза, – мы его найдем, живого… – Эстер потерлась щекой о юношескую, мягкую щеку:

– Щетина отросла, он дня три не брился. Господи… – поняла она, – им двадцать лет, они давно бреются. Я помню, как покупала мальчишкам мороженое, в лавке на канале, в Амстердаме. Два рожка, шоколадный и ванильный. Иосиф хотел съесть оба, настаивал, что Шмуэль простыл, а тогда, всего лишь, цвела сирень, поэтому он и чихал… – перед глазами встало матросское платьице Маргариты, полотняная юбка покойной Элизы.

Эстер услышала лай Гамена:

– Элиза хотела вернуться домой, но у особняка стояли гестаповские машины. Господин Франк предупредил нас, я увезла всех в Роттердам… – в бывшем доме Кардозо помещался маленький музей городской общины и Сопротивления:

– Так лучше, – вздохнула Эстер, в разговоре с Авраамом, – пусть там висит его портрет, пусть сад называется именем Кардозо. Маргарита ничего не знает, а остальные, тем более, близнецы, никогда, ничего не скажут… – юноши не заговаривали об отце. Эстер была уверена, что труп Давида британцы похоронили, как неопознанное тело:

– Циона сказала, что русские убили пана Блау, и выбросили его в море, но насчет Давида она ничего не знала. Понятно, что русские привезли его в Израиль, организовали документы, о его якобы смерти, после Аушвица. Он хотел мне отомстить, сделать Фриду мамзером. Он рискнул собой, потому что ненавидел меня… – они решили, что Фрида узнает все, только после армии:

– Вряд ли она в семнадцать лет соберется замуж, – заметил Авраам, – да и для любящего мужчины ее статус не представит препятствия…. – Эстер отозвалась:

– Клеймо, все равно, не снять. Кого бы она не встретила, дети ее останутся не евреями, на десять поколений вперед… – не называя имени дочери, Авраам, приватно, написал известным раввинам, в диаспоре. Ответ пришел один и тот же:

– Настоящее происхождение Фриды должны признать два свидетеля, еврея, – вспомнила Эстер, – они должны подтвердить заявление Ционы, что Максимилиан, действительно, отец девочки… – Эстер передергивало, когда она только думала о таком:

– Фриде не стоит ничего говорить, – твердо заявила Эстер мужу, – мы объясним, что я была уверена в смерти Давида. Я вышла за тебя замуж, родилась Фрида… – Эстер, мимолетно, подумала:

– Хорошо, что Полина девочка. Если бы у Ционы родился мальчик, дети могли увлечься друг другом. Пришлось бы говорить Фриде, кто ее настоящие родители… – Фрида исправно переписывалась с Лондоном. Маленький Джон тоже учил арабский язык. Мальчику, как и дочери, нравилась история:

– Близнецы возили их на Масаду, в пещеры вокруг Мертвого моря. Авраам показывал им древние манускрипты, в университетской библиотеке… – отпустив бойца, Эстер прислушалась:

– Вроде тихо. Непонятно, кто стрелял, из тоннеля, ведущего на запад… – взвесив на руке браунинг, она махнула в непроницаемую тьму:

– Думаете, там люди Дудаша… – один из ребят мрачно кивнул:

– Больше некому, майор. Слухи в городе ползут быстро. Дудаш узнал, что мы собираемся атаковать здание госбезопасности, и собирается поживиться добычей. Он загребает каштаны чужими руками… – щелкнув зажигалкой, Эстер сверилась с часами:

– Пусть он и сражается с русскими, когда они появятся в подвалах, – доктор Горовиц нехорошо усмехнулась, – мы уйдем обходным путем, когда вернется группа Симона, когда они найдут моего мужа… – наверху заметался луч фонарика, затрещала автоматная очередь: