Чтение онлайн

– Какой мир большой. Я была старше Марты, когда Алф увез меня в Норвегию, но кроме Банбери, Лондона и Кентербери, ничего не видела. Девочке повезло, она проехала почти всю Европу… – настоятельница накапала сургуча на страницу пергаментной книжицы внучки:

– Тетрадь твоя, что ли… – малышка бойко объяснялась на латыни и французском языке:

– Я сама ее сшила, – заявила внучка, – наставник только помогал. Батюшка взял к моим братьям монаха грека, – добавила она, – греческий я тоже знаю. Французский я от невесты князя Ярополка выучила, графини Ирины, то есть Кунигунды… – Маргарита улыбнулась:

– Ничего не меняется. Как и двадцать лет назад, французский и греческий в Киеве, не говоря о Новгороде, слышны чаще русского… – девчонка выписывала буквы, подперев языком щеку. Маргарита замерла:

– Я поняла, на кого она похожа. Сигмундр отыскал ее, через двадцать лет. Тогда, в Новгороде, она на него даже не смотрела. Она была его старше, наследница Судаковых, пусть и вместе с братом, а он был никто, мальчишка, изгнанник… – зная, что услышит в ответ, она спросила:

– Твою мать не Марфой Судаковой звали… – девочка кивнула:

– Она в Новгороде жила, была травницей, людей пользовала. Но тетя Ирина маму всегда называла ведьмой… – Маргарет нисколько в этом не сомневалась:

– Наложница, – зло подумала она, – вот же ревнивая гречанка. Никакая Марфа не наложница, она новгородка, свободная женщина, хорошего рода… – вслух настоятельница сказала:

– Это ерунда. Я твою матушку знала девицей в Новгороде. Она была добрая христианка… – Марта облизала испачканный чернилами палец:

– Во Франции есть ведьмы, бабушка, или колдуньи… – Маргарита не успела ответить. В дверь поскреблись, мальчишеский голос сказал:

– Мадам Маргарита, можно мы с Мартой поиграем? Я снеговика слепил… – настоятельница вопросительно взглянула на внучку:

– Филипп, что ваш обоз встречал. Но, если ты не хочешь, если проголодалась, то мы выпьем меда с печеньем, до общей трапезы… – девочка путалась в рукавах тулупа. Водрузив на голову высокую, большую ей шапку, она по глаза замоталась шарфом:

– Я еще подумаю, – высокомерно сказала Марта, – играть с ним, или нет. Мальчишки только лупят снежками и катаются с горки. Ничего интересного… – вздернув нос, девочка вышла на галерею.

Сидя на сундуке, они разделили замерзшие, хрустящие соты. Болтая ногами в сапожках на меху, Марта оглядывалась:

– Здесь здорово много рукописей, – восторженно сказала она, – это все пера твоего папы… – Филиппо вытер сопливый нос рукавом теплого плаща:

– Ага. То есть не все манускрипты его… – он взял ближний том, – он переводит арабские медицинские трактаты, но и свои книги тоже пишет… – Марта открыла рот:

– Ого! У нас в Киеве все врачи из Европы, – добавила она, – но моя матушка была знахаркой, травницей… – о семье со стороны покойной матери Марта знала очень мало:

– Я родилась в Новгороде, – она показала Филиппо город на большой карте Европы в келье, – но моя матушка умерла, и папа увез меня в Киев, это на юге… – подросток чихнул:

– Это не настоящий юг. На Сицилии или в Салерно сейчас цветет миндаль, а скоро распустится мимоза. У нас можно купаться в море… – Марта вздохнула:

– Я моря никогда не видела, но батюшка рассказывал, как они плавали в Царьград. Он оттуда жену привез, тетю Ирину… – Марта спрашивала у мачехи о своей новгородской родне. Ирина поджимала губы:

– То дело твоего отца, не мое… – отец Марте тоже ничего не говорил. Девочка краем уха слышала болтовню дворни:

– Старший брат моей матушки, то есть мой дядя, богатый человек, староста купецкой гильдии… – девочка задумалась, – но слуги говорили, что он с батюшкой в большой ссоре… – Марта понимала, почему:

– Батюшка с матушкой не венчались, он был женат на тете Ирине. Я незаконнорожденная… – она вспомнила европейское слово: «Бастард».

По пути в Пикардию обоз остановился в Германии, в монастыре Руперстберг, на Рейне. Настоятельница, мать Хильдегарда, привечала Марту:

– Она меня научила писать, – смешливо подумала девочка, – то есть я умела, но мать Хильдегарда засадила меня за прописи… – за неделю, проведенную в обители, Марта перечитала почти всю тамошнюю библиотеку. Она слушала разговоры девушек, готовящихся принять обеты:

– Там жили незаконнорожденные, то есть бастарды. Таких девушек не берут замуж, поэтому они уходят в монастырь… – мать Хильдегарда сказала Марте, что ждет ее в обители:

– Она хвалила мои способности, – девочка задумалась, – она пишет книги, музыку… – Марта ни в какой монастырь не собиралась:

– Еще чего не хватало… – во дворе она ловко кидалась снежками в нарисованную углем грубую мишень, – я приеду в Салерно, в медицинскую школу. Я стану знаменитым врачом, как твой батюшка… – Филиппо признался ей, что тоже хочет податься в лекари:

– Папа говорит, что я упорный, – заметил подросток, – я выучил арабский язык, теперь учу древнееврейский. Евреи и арабы больше всех преуспевают в медицине… – Марта кивнула:

– В Киеве много евреев, они приезжают из Европы… – услышав о ее планах, Филиппо скептически заметил:

– Женщина не может быть врачом… – Марта возмутилась:

– Сказал кто? Моя матушка пользовала людей, а мать Хильдегарда в Руперстберге написала целый медицинский трактат… – она сморщила длинный нос:

– Это косность, – презрительно добавила девочка, – мне скучно щелкать семечки или сидеть за пяльцами… – Филиппо хмыкнул:

– Ты что, хорошо вышиваешь… – Марта прыснула:

– Тетя Ирина говорила, что у меня руки растут не тем концом и не из того места. Зато я умею седлать лошадь и стрелять из лука… – болтаясь при старших братьях, Марта обучилась владеть и кинжалом. Полистав книгу, она подняла зеленые глаза:

– Ты похож на отца, то есть на отца Константина. Он после твоего рождения принял обеты… – мальчик помотал головой:

– Получилось, что мы друг друга напоминаем. Я сирота, меня младенцем отдали в обитель, а папа меня взял на воспитание… – Филиппо иногда думал, что его настоящий отец тоже бербер:

– Наверное, меня родила женщина из приморской деревни, – понял мальчик, – на них часто нападают пираты. Кому нужно потомство нехристя? Таким, как я, одна дорога, в монахи… – Марта изучала его лицо: