Чтение онлайн

– Приезжайте… – он услышал шелест страниц блокнота, – как вы и просили, моего сына или консьержки в это время не будет в здании… – запомнив дату и время, поблагодарив ее, Фридрих положил трубку:

– Отлично… – поздравил он себя, – мадам клюнула на приманку… – подхватив портфель, он вернулся к дивану, где сидел юный Берри.

Стоя в очереди к окошечку отправки бандеролей на центральном почтамте Парижа. Сэм просматривал взятую им в «Рице» бесплатную The Times. В «Золотом Вороне» держали газеты для джентльменов, по выражению его деда, но сам старый Берри и отец Сэма предпочитали Daily Mail:

– Как говорится, грошовый листок, – хмыкнул Сэм, – мистер Бромли наверняка его и в руки не возьмет… – в газете писали о смертном приговоре одному из руководителей путча генералов, попытки правого переворота, случившейся в прошлом году в Алжире:

– Президент де Голль помилует генерала Жуо, – настаивал автор статьи, – Франция не отправит на эшафот заслуженного героя войны… – после двух абзацев о Франции журналист перешел, видимо, к более интересующей его теме:

– Северная Ирландия, – вздохнул Сэм, – про нее все пишут. Маленького Джона могут отправить туда служить, когда он получит офицерское звание…

Журналист считал, что Британия должна брать пример с Франции в быстром и безжалостном подавлении мятежей:

– Однако намерения путчистов в Алжире не могут не вызвать уважения, – замечал он, – генералы выступали за сохранение исконных территорий Франции. Британия тоже не имеет права поддаваться на шантаж ирландцев, на требования каких-то референдумов… – Сэм ловко метнул газету в урну неподалеку:

– Писаки сидят на Флит-стрит, ни разу не побывав в Белфасте. Они не имеют права рассуждать об Ирландии, и шага туда не сделав… – дед Сэма после первой войны остался еще на пару лет в армии. Старый Берри заведовал военной столовой в Белфасте:

– Мы кормили части, расквартированные в городе, – услышал Сэм уютный говорок, – что я тебе могу сказать? Католики, протестанты, какая разница? Все мы люди, надо вести себя подобающе человеку. Особенно если ты попал в место, где нет других людей. Так говорил наш капеллан, – Берри поднимал палец, – и я навсегда это запомнил, мой милый… – Сэм выпрямил спину:

– Значит, и я так буду делать. Надо всегда оставаться человеком, особенно учитывая, куда я лечу… – по дороге на почтамт он миновал Елисейский дворец, резиденцию де Голля и знаменитый отель Le Bristol:

– Я бы мог сейчас устраиваться сюда на работу… – рядом с блистающими черным лаком лимузинами болтались фотографы, – снял бы комнату на Монмартре, жил бы спокойно в Париже… – Сэм встряхнул светловолосой головой:

– Ничего. На обед в Le Bristol я приглашу Луизу, а в президентском дворце я буду готовить… – он был уверен, что так и случится.

Луизе, конечно, ничего напрямую писать было нельзя. Взяв кофе в бистро по соседству с почтамтом, Сэм довольно долго сидел над весточкой:

– Остальное было проще, – хмыкнул юноша, – открытка домой, открытка дяде, открытка месье Механику… – он не хотел посылать кольцо для Луизы почтой:

– Когда я вернусь из Африки и вообще оттуда… – Сэм старался не думать, куда еще его могут послать новые работодатели, – я сразу сделаю предложение. Она к тому времени поступит в Кембридж. Я попрошу папу взять меня в ресторан на Темзе, «Гнездо Ворона». Куплю дешевую машину, от реки до Кембриджа всего час езды… – Сэм напомнил себе, что Луиза еще не приняла его предложения:

– Я уже машины присматриваю, – усмехнулся парень, – но я ее люблю, она любит меня, и никого другого нам не надо… – он так и написал в этой весточке, прибавив:

– Я не могу сказать, что у меня сейчас за работа, но Маленький Джон тебе все объяснит… – он не сомневался в дипломатических способностях приятеля, – у него будут храниться твои письма, любовь моя… – они писали друг другу каждую неделю. Сэм иногда думал, что Луизе стоит не становиться адвокатом:

– У нее отличный слог, она могла бы писать статьи или книги… – девочка смешливо говорила:

– Я давно перечитала все бабушкины викторианские романы, отсюда и слог. И вообще, адвокат должен не только хорошо говорить, но и писать. Дядя Максим отлично составляет заключения по делам, в его документах сразу все понятно… – Сэму тоже все было понятно:

– У нас еще ничего не случалось, то есть случалось… – он покраснел, – но не до конца, на рождественских каникулах, когда я сказал, что люблю ее… – он хотел подождать до свадьбы:

– Так будет лучше, – напомнил себе Сэм, – все равно я ни на кого другого, кроме нее, и смотреть не хочу… – письма Луизы он сложил в большой конверт, сунув его в коробку для бандеролей, купленную на почтамте:

– Герцог свой парень, он не подведет. Пусть наша переписка ждет меня на Ганновер-сквер… – он присовокупил к бандероли записку для юного герцога:

– Он все сделает, ему можно доверять… – очередь двигалась медленно, Сэм нетерпеливо поерзал:

– Почти пять вечера. Надеюсь, в самолете нас покормят… – он подумал о жарком ветре пустыни, о неизвестной пока Африке:

– Я мог бы сейчас готовить утку или шоколадный мусс в Le Bristol, – усмехнулся юноша, – ничего, правильно дедушка сказал, это мой долг перед теми, кто не дожил до победы. Нацистов надо призвать к ответу, срок давности их деяний не имеет никакого значения…

Взглянув в сторону запруженного посетителями зала, он прищурился:

– Лицо знакомое. Точно, это Джо, то есть граф Дате… – Сэм помнил старшего сына тети Лауры по обедам в Aux Charpentiers:

– Он тоже работает в Африке, то есть в Конго. Наверное, он приехал на каникулы… – молодой человек в отменном костюме, стоя у большого окна, разговаривал с приятелем:

– Его я никогда не видел… – Сэм оценил крой пиджака, – он тоже хорошо одевается. Осанка у него военная, наверное, офицер… – высокий юноша коротко стриг светлые волосы. Глаза Сэма на мгновение встретились с его пристальным взглядом:

– Смотрит, словно Краузе, – понял Сэм, – он имеет какое-то отношение к армии или даже к разведке… – сунув бандероль почтовой барышне, он стал наклеивать марки на открытки.

Джо был уверен, что его младший брат и ногой не ступит в паршивый район, где размещалась дешевая гостиница, выбранная месье Вербье. Вокруг станции метро Маркаде-Пуассонье, в восемнадцатом арондисмане, громоздились подозрительные пансионы, набитые развязными чернокожими парнями с Антильских островов и смуглыми алжирцами. Угловой дом, превращенный в отель, выходил на небольшую площадь. Бары по соседству гремели музыкой и после полуночи, в круглосуточной лавке отирались местные пропойцы.