Чтение онлайн

Так началась Семилетняя война. Австрийская армия пришла в начале октября на помощь саксонцам, но сражение с Фридрихом при Лобозице, на саксонской границе, окончилось безрезультатно. Вскоре саксонская армия капитулировала, и вся Саксония к концу года оказалась под властью пруссаков.

В декабре 1756 года к австро-французскому союзу присоединилась Россия, а в марте 1757 года — Швеция. Имперский рейхстаг также поддержал императрицу, но толку от этого было немного — имперские князья неохотно отпускали своих людей, и Австрии потом пришлось в одиночку вести войну в Германии.

Весной 1757 года Фридрих вторгся в Чехию и подступил к Праге. Стремясь дать своему любимому деверю Карлу Лотарингскому возможность стяжать военную славу, Мария-Терезия назначила его верховным главнокомандующим. Фридрих II в мае 1757 года разбил силы Карла близ Праги, но не смог предотвратить отступления австрийских войск. Пруссаки приступили к осаде и сильно обстреливали город. Подоспевшая на помощь армия под командованием генерала Дауна — прекрасного тактика — подоспела на помощь осажденным и нанесла поражение пруссакам в сражении под Колином (18 июня 1757 года) и вытеснила войска Фридриха из Чехии. Прусская армия понесла тяжелые потери.

В то же время французы теснили ганноверскую (английскую) армию, в Померании начали войну шведы, а русские напали на Восточную Пруссию. Казалось, Фридрих будет сломлен таким количеством врагов, но он упорно оборонялся. В ноябре французы и австрийцы были разбиты у Росбаха, а в декабре Карл Лотарингский потерпел поражение при Лейтене, что вынудило Марию-Терезию отозвать его и назначить верховным главнокомандующим генерала Дауна.

Таким образом, к концу года Фридрих удержал в своих руках как Силезию, так и Саксонию. В 1758 году он вторгся в Моравию и осадил Ольмюц, но из-за недостатка продовольствия снял осаду и возвратился в свои владения. Генерал Даун преследовал его и 14 октября нанес поражение при Гохкирхене.

1759 год был для союзников еще более успешным. В Восточной Пруссии Фридрих потерпел поражение от русских при Кунерсдорфе. Австрийцы в сентябре овладели Дрезденом и в первый раз зимовали в Саксонии. В следующем году Фридрих собрал новую армию. 15 августа он разбил австрийцев при Лигнице в Силезии, а 3 ноября в Саксонии при Торгау. Вся Саксония опять возвратилась под его власть. На этом обе стороны выдохлись и не могли более продолжать решительных действий. Финансы и в Австрии, и в Пруссии из-за длительной войны были полностью расстроены.

К тому же союзники стали один за другим покидать Марию-Терезию. В 1762 году умерла русская царица Елизавета, и ее наследник Петр III заключил мир с Фридрихом. Затем вышла из войны Швеция. Людовик заключил перемирие с Англией, уступив ей Канаду, и больше не имел нужды воевать с Пруссией. В этой ситуации Мария-Терезия поневоле была вынуждена подписать с Пруссией

Хубертсбургский мир, по которому Силезия окончательно переходила к Пруссии и который не принес Австрии никаких территориальных приобретений.

Мария-Терезия была набожной женщиной.

Альфред Мишьельс характеризует ее следующим образом:

«Она обыкновенно посвящала молитве часов пять в день и более. Как ни странно это могло бы показаться в государыне весьма деятельной и всегда очень занятой, но это не подлежит ни малейшему сомнению: факт доказан многочисленными свидетелями. Ее суеверная ревность усиливалась с годами. В марте 1778 года она простояла три часа на коленах, всенародно, в венском соборе, умоляя Всевышнего отвратить грозившую ей войну за баварское наследство. Одна из дочерей ее, эрцгерцогиня Елизавета, сама признавалась одной даме, что когда она бывала с матерью в церкви, то они оставались там обыкновенно так долго, что под конец она уже не понимала ни того, что сама говорит, ни того, что слышит».

Своей искренней религиозностью и строгой моралью она отличалась практически от всех европейских правительниц того времени.

Майкл Фарквар по этому поводу пишет:

«Мария-Терезия организовала полицию нравов, дабы искоренять пороки общества. Патрули стояли везде: в театрах, в общественных собраниях и даже в домах. Арестовать могли любого, иностранцев обвиняли в коррупции, а обычных граждан высылали из страны. Некоторые факты говорили о том, что сама императрица играла первую скрипку в этой полиции […]

Всех осужденных за моральные и нравственные проступки обычно сурово наказывали в назидание остальным. Их приковывали цепями к городским воротам. Там они сидели в грязи и собственных испражнениях неделями и месяцами. Еду и воду им приносили сердобольные прохожие; вместо того, чтобы презирать и сторониться тех, кто оказывался прикованным к воротам, жители Вены считали их настоящими героями, заботились о них и жестоко смеялись вместе с ними над ханжеством императрицы и неверностью ее мужа».

Как видим, стремление Марии-Терезии зарегламентировать общественную нравственность вызывало лишь насмешки, а когда она для сближения с Францией заручилась поддержкой фаворитки Людовика XV маркизы де Помпадур, это вызвало и упреки в лицемерии. Иногда ее личное мнение не совпадало с государственными интересами Австрии: она отклонила попытки к личному сближению со стороны Екатерины II, будучи самого невысокого мнения о нравственности русской императрицы.

Император Франц не был верным супругом.

Майкл Фарквар характеризует его следующим образом:

«Император Франц слыл законченным прелюбодеем. Он крутил интрижки с танцовщицами и оперными дивами Венского театра, а с придворными дамами заводил настоящие романы. Но настоящей его любовью стала принцесса фон Ауэршперг, которая оказалась на целых тридцать лет младше него. “Император вовсе не скрывает своей страсти”, — писал гость австрийского дворца. Франц постоянно встречался со своей любовницей то в охотничьем домике, то в отдельной ложе Венской оперы или в уютном гнездышке, которое он свил специально для нее. Даже его дети, от которых тщательно скрывали любовные связи отца, на этот раз прекрасно были осведомлены о том, что происходит. “Император очень хороший отец, — писала его дочь Кристина, — мы всегда доверяли ему как своему другу, но сейчас нам нужно сделать все возможное, чтобы избавить его от этой слабости. Я имею в виду отношения с принцессой фон Ауэршперг”. Мать, как писала дальше Кристина, “очень ревнует его к этой страсти”.

Несмотря на глубокое неудовольствие, императрица, которая фактически самостоятельно управляла Священной Римской империей, ничего не могла сделать, чтобы удержать своего беспутного мужа».

Несмотря ни на что, Мария-Терезия никогда не изменяла своей беззаветной любви к Францу, в котором она видела смысл своей жизни. Эвелин Левер по этому поводу придерживается следующей точки зрения: