Чтение онлайн

Последние пятнадцать лет жизни Мария-Терезия не снимала траур по мужу и стригла себе волосы, как монахиня; все ее веши, обои в комнатах и экипажи были черного цвета. В той же комнате, где умер император, переделанной в капеллу, до сих пор служится месса в день его смерти. Восемнадцатого числа каждого месяца она запиралась в своих комнатах и никого к себе не допускала, и точно так же она проводила в молитвах ежегодно весь август месяц.

Она больше не жила на первом этаже Венского дворца и переселилась на третий, где все стены были обиты черным бархатом. Когда старость и необыкновенная тучность не позволили уже Марии-Терезии выходить из комнаты, под ее покоями устроили церковь, и она могла следить за службой через особый люк, не вставая с кресла. Она заранее велела приготовить себе гробницу подле гробницы Франца и вырезать на ней надпись, в которой не доставало только даты смерти. Несколько раз императрицу опускали в креслах на веревках в подземелье, где покоился ее муж. В последний раз, когда хотели поднять ее, веревки лопнули.

Императрица закричала:

— Он хочет удержать меня! О, я скоро приду сюда!

И в самом деле, несколько дней спустя она заболела и умерла. Произошло это в Вене 29 ноября 1780 года.

Все современники с похвалой отзывались о ее величии, о ее обаятельных манерах и красоте. В лучшие годы своей жизни Мария-Терезия была действительно выдающейся государыней, одной из ведущих фигур европейской политики XVIII века. Как правительница, она стремилась вызвать в подданных любовь и сознательно поддерживала образ «матери нации». Она не любила «чрезвычайных мер» и избегала резких конфликтов, но умелое сочетание «мужской» дипломатии с чисто женским характером всегда являлось ее сильнейшим оружием. К старости, правда, она впала в ханжество, и это несколько подпортило ее посмертную славу. Но как бы то ни было, время ее правления можно считать «золотым веком» австрийской истории. Быть может, лучшим свидетельством тому служат слова ее злого гения прусского короля. Узнав о кончине императрицы, Фридрих II написал д'Аламберу:

«Известие о ее смерти исторгло у меня искренние слезы. Она делала честь своему полу и короне. Я воевал с ней, но врагом ее не был».

При Марии-Терезии в Вене, столице многонационального государства Габсбургов, проживали 200 000 человек (включая пригород в пределах линии укрепленного вала).

Холгер де Оливариус приводит более точные цифры, но они относятся к чуть более позднему периоду. Он пишет:

«Вена, казалось, стремилась к тому, чтобы стать первой из больших городов Европы […] К 1796 году в ней насчитывалось 1397 зданий непосредственно в городе и 5102 — в пригородах […] Общее население Вены выросло к 1796 году до 231 105 жителей, из которых 1231 были священниками, 3253 —дворянами, 4256 — общественными служащими или людьми, живущими с достоинством, и 7333 — буржуа».

Цифры, достойные уважения. Однако пока по количеству населения Вена занимала четвертое место среди европейских городов. Лишь в первой половине XIX века Вена сможет превзойти Неаполь и подняться на третье место после Лондона и Парижа. Для сравнения: в Париже 275 000 человек жило еще в середине XIV века, а к 1786 году численность населения выросла до 660 000 человек.

В Вене бурно развивалась мануфактурная промышленность (текстильное производство и производство предметов роскоши).

Реформы Марии-Терезии, и прежде всего патент веротерпимости, который наделял гражданскими правами некатолических христиан, создали основы для возникновения гражданского общества, в котором особую роль стали играть привилегированные крупные торговцы, промышленники, банкиры и зарубежные иммигранты.

Кроме того, Вена стала важным мировым культурным центром. Музыка, благодаря маэстро Глюку, Гайдну, Сальери, Моцарту (об отношениях двух последних будет рассказано ниже) и другим, достигла апогея своего развития. Театру также придавалось все большее значение. В 1741 году, например, Марией-Терезией был основан «Театр у замка» (Theater an der Burg), который в 1776 году был объявлен Национальным театром.

Реальный Антонио Сальери, а не всем известный персонаж трагедии А.С. Пушкина, самостоятельно «разгуливающий по галерее мифов, придуманных человечеством», родился 18 августа 1750 года в итальянском местечке Леньяго, что близ Вероны.

Родился он в многодетной семье состоятельного торговца.

То ли родители быстро разглядели музыкальный талант своего сына, то ли ребенок сам очень рано проявил способности и интерес к музыке. В любом случае можно с уверенностью сказать, что маленький Антонио получил тщательное образование и воспитание, причем первые свои уроки музыки он получил у родного брата-скрипача Франческо, ученика Джузеппе Тартини [4] .

Франческо был очень талантливый скрипач, и ему часто приходилось играть для церковных торжеств в районе Леньяго. Антонио сопровождал его и помогал. Когда Антонио было десять лет, его брат уехал играть в соседнюю деревню и не взял с собой брата. Но мальчик очень хотел послушать замечательную музыку. Не спросив разрешения у родителей, он отправился туда пешком. Родители были очень обеспокоены исчезновением сына, а когда он вернулся домой, отец запер его в комнате на неделю и посадил лишь на хлеб и воду. Конечно, это была лишь угроза. Отец так не поступил. Но мальчик, очень любивший сахар, стал готовиться и копить запас сахара у себя в комнате.

Похоже, талантливому Антонио, как и его старшему брату Франческо, пришлось слишком часто испытывать на себе строгость своего отца.

Затем мальчик учился игре на клавесине у соборного органиста Джузеппе Симони, который, в свою очередь, был учеником знаменитого падре Мартини [5] из Болоньи.

Антонио рано взбунтовался против чрезмерной суровости отца, но, несмотря на его авторитарные замашки, достиг значительного продвижения в области музыки.

Безоблачное детство Антонио Сальери, однако, было недолгим.

К несчастью, в 1763 году у Антонио умерла любимая мать, а вскоре за нею ушел в мир иной и его отец (точная дата смерти отца Сальери неизвестна; вероятнее всего, это был 1765 год), потерявший к тому времени все состояние в результате сомнительных торговых махинаций. Мальчик остался полным сиротой. Некоторое время он жил в Падуе с одним из своих старших братьев, а затем его приняла на воспитание семья друзей отца.

Семья Мочениго была одной из самых богатых и аристократических в Венеции. Ее глава, Джованни Мочениго, состоятельный меценат и любитель музыки, друг отца Антонио, по-видимому, собирался дать мальчику более серьезное музыкальное образование. Во всяком случае, в Венеции Антонио Сальери с 1766 года изучал бассо континуо у вице-капельмейстера собора Святого Марка Джованни-Батиста Пескетти, а также изучал гармонию и учился пению у известного тенора Фердинандо Пачини.

Но вторым отцом Антонио стал не сеньор Мочениго, а совсем другой человек. Этим человеком был приехавший в это время по театральным делам в Венецию венский композитор Флориан-Леопольд Гассман (1729—1774).

Уроженец Богемии, Гассман имел весьма заметное положение в Вене. В 1771 году он организовал первое в мире музыкальное общество «Tonkiinstler-Sozietat», которое занималось поддержкой композиторов и организацией благотворительных концертов. Теперь же он был придворным композитором балетной и камерной музыки, капельмейстером и, что особенно важно, членом небольшой группы музыкантов, с которой император Иосиф II ежедневно музицировал.

Пораженный музыкальным даром (пением и игрой на рояле) Сальери, он предложил мальчику переехать в Вену.

Сальери — ему было тогда шестнадцать лет — охотно согласился с этим предложением.

Гассман и Сальери прибыли в Вену 15 июня 1766 года. С этого дня Вена стала его родным городом, где, за исключением нескольких творческих поездок, прошла вся его жизнь.

В Вене Сальери стал жить в доме Гассмана, ставшего его заботливым покровителем, учителем и фактически приемным отцом.