Чтение онлайн

– Да, я заметил, что что-то произошло. Пусть его приведут ко мне после смотра. Я хочу сам задать ему несколько вопросов.

Когда смотр завершился и последняя рота гвардейцев скрылась в арке, ведущей с площади на внутренний двор, Наполеон приказал нескольким генералам проследовать вместе с ним во дворец. Там он увидел своего министра иностранных дел Шампаньи и холодно спросил его:

– Вы, конечно же, как всегда совершенно не в курсе? Так вот, принц Лихтенштейн был прав, когда говорил вам о предложениях убить меня.

– Что вы этим хотите сказать, Ваше Величество? – удивился министр.

– Да-да, убить меня, – повторил Наполеон, – и это только что пытались сделать. Следуйте за мной, и вы все увидите сами.

Через минуту привели задержанного. Два жандарма крепко держали его за руки. Внешне тот выглядел совершенно спокойным. Присутствие императора, казалось, не производило на него ни малейшего впечатления.

Император спросил, говорит ли молодой человек по-французски.

– Очень немного, – ответил тот.

– Как вас зовут?

– Меня зовут Фридрих Штапс. Я – саксонец.

– Откуда вы родом?

– Из Наумбурга.

– Сколько вам лет?

– Восемнадцать.

– Для чего вам был нужен найденный у вас кухонный нож?

– Чтобы убить вас.

– А вы, случайно, не сумасшедший? – засмеялся Наполеон, но смех его был каким-то нервным. – Нет, вы – иллюминат [5] , молодой человек! Вы жалкий сектант, излишне возомнивший о себе!

Словно ища поддержки, Наполеон повернулся к своим генералам и воскликнул:

– Посмотрите, вот они – плоды иллюминатства! И с этим ничего не поделаешь: пушками секты не истребишь.

– Я не сумасшедший, – гордо ответил Фридрих Штапс. – И я не знаю, кто такие иллюминаты.

– Тогда вы просто больной, другого объяснения я не вижу.

– Я не болен, я чувствую себя хорошо.

– За что же вы хотели меня убить? – спросил Наполеон, и голос его снова стал суровым.

– За то, что вы делаете зло моему отечеству, а я желаю ему мира.

– Но и я хочу мира для Германии, – возразил Наполеон. – Я воюю против Австрии, но австрийцы что-то не приходят пытаться убить меня.

Молодой человек ничего на это не ответил.

Шарль Барбант. Допрос Фридриха Штапса Наполеоном в присутствии личного врача Жана Николя де Корвизара. Гравюра. XIX век

– Не я начал эту войну, – продолжал Наполеон. – Почему же вы не хотели убить того, кто ее начал? Это было бы справедливее?

– Не вы, но вы сильнее всех остальных вместе взятых. Легче убить одного. Я знаю одно: смерть одного злодея может дать мир всей Европе, и этот злодей – вы.

– Очень интересно! И какое же зло я, например, сделал лично вам?

– Не мне, а всем немцам. Я считаю, что пока вы живы, моя родина и весь мир не будут знать ни свободы, ни покоя.

– И кто же это вбил вам в голову подобную чушь?

– Никто. Я просто уверен, что, убив вас, я окажу огромную услугу моей стране и всей Европе.

– И сколько времени вы уже находитесь здесь в Австрии?

– Десять дней.

– Почему же вы так долго ждали и не пытались осуществить ваш безумный план?

– Я приехал в Шёнбрунн восемь дней тому назад, но я никак не мог найти возможности приблизиться к вам.

– Нет, дорогой юноша, – покачал головой Наполеон, – вы определенно больной. Кажется, для вас преступление ничего не значит?

– Убить вас – это не преступление, – возразил Штапс, – это мой святой долг, и я…

Наполеон прервал его. Поняв, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут, он приказал генералу Савари увести задержанного.

– Пусть свершится правосудие, – приказал он.

Когда жандармы увели Штапса, Наполеон еще долгое время находился в глубокой задумчивости. Потом он взял министра Шампаньи за локоть и тихо сказал:

– Господин герцог, нужно заключать мир с этими дикими животными. Вы слышите меня? Срочно возвращайтесь в Вену, я рассчитываю на вас.

Вскоре после этого, уже 14 октября, был подписан так называемый Венский мир, согласно которому Австрия лишилась нескольких своих провинций (Зальцбурга, Истрии с Триестом, Западной Галиции, Крайны и др.) и должна была уплатить контрибуцию в 85 млн франков. Кроме того, Австрия обязывалась присоединиться к Континентальной блокаде, порвать отношения с Англией, а численность австрийских войск была сокращена до 150 000 человек. Теперь Австрия находилась в полной власти Наполеона и превратилась в зависимое от Франции государство.

Одновременно с этим был собран военно-полевой суд. Расследование, проведенное полицией, показало следующее. Фридрих Штапс выехал из Эрфурта 12 сентября в открытой повозке, одолженной у друга его отца. При этом он никому ничего не сказал. Нашли лишь его записку, в которой было сказано, что он отправляется записываться в немецкую армию.

Недалеко от Эрфурта он продал лошадь и повозку, что позволило ему получить деньги, достаточные, чтобы добраться до Вены и поселиться в одном из пригородов. Потом он купил кухонный нож и стал ходить на военные парады в Шёнбрунн, поджидая удобного случая, чтобы осуществить свой замысел.

Следствие длилось четыре дня. Когда председатель военно-полевого суда спросил у Штапса, знает ли тот, что его ждет, юноша ответил:

– Я знаю, что мне предстоит перенести муки. Я с самого начала был готов к этому. Но смерть положит им конец и даст мне перед лицом Господа достойное вознаграждение за мои страдания.

В ответ председатель военно-полевого суда заявил ему, что пытки уголовников не предусмотрены законом и не в традициях французского судопроизводства. Потом он сурово посмотрел на подсудимого и сказал:

– А вот насчет смерти вы правы, завтра вы будете расстреляны.

В понедельник 16 oктября, в день, когда он должен был быть расстрелян, в армии объявили о заключении мира между Францией и Австрией. В полдень, услышав артиллерийский салют в честь этого события, Штапс озабоченно спросил, что происходит.

– Это салют в честь мира, подписанного императором Наполеоном, – ответили ему стражники.

– О, мой Бог, – воскликнул Штапс, поднимая руки к небу, – как же я тебе благодарен! Мир наконец-то заключен, я же так и не стал убийцей!