Чтение онлайн

— Так и хочется облизать, — заключил Конан, мрачнея. — Стало быть, эти девицы уже приступили к своему колдовству, а вы, глупые негры, этому не помешали… Ладно, не помешали вы, так вмешаюсь я.

— Что ты хочешь делать? — Негр вдруг испугался, видя, каким мрачным сделалось лицо Конана.

— Пожертвую собой, — ответил киммериец.

Он поднялся и вышел из своей комнаты. Озадаченный негр последовал за ним.

В покоях госпожи Масардери было прохладно, там царила мягкая полутень. Сама госпожа лежала на постели и рассеянно передвигала фигурки той самой игры, в которую она играла, когда гигантский леопард напал на нее в ее собственном доме в Акифе. Кое-каких фигурок не хватало, но Масардери этого, казалось, даже не замечала.

В комнате слегка пахло ванилью и еще какой-то приятной травяной смесью. Чуткие ноздри варвара дрогнули: он сразу ощутил присутствие слабой магии. Молодая женщина этого, впрочем, не замечала.

Заслышав шаги, она подняла голову и приветливо улыбнулась:

— Это вы! Я рада вас видеть. Садитесь на мою постель, поболтаем.

Конан сделал несколько шагов вперед и закрыл за собой дверь.

— Кажется, здесь побывала ваша кузина?

— Да, очаровательная женщина. Не слишком красивая, если судить по обычным меркам, и не слишком умная, но добросердечная… и в общем и целом настоящая женщина. В последнее время она просто расцвела — равно как и ее сестры. Удивительно, как благотворно сказывается на них путешествие!

— Это точно, — согласился Конан. — А вы не обращали внимания также на то, как расцвели и похорошели ваши чернокожие рабы?

— Что? — изумилась Масардери. — При чем тут мои чернокожие рабы?

— Да так, ни при чем… — Конан многозначительно вздохнул и отвел глаза.

Ай да девицы-кузины! Быстро же они нашли себе развлечение!

— Конан, — прошептала Масардери, смахивая игральную доску на пол, — подойдите ко мне ближе. Умоляю вас, сядьте рядом! Только снимите эту вашу ужасную потную одежду. Я хочу прикасаться к вашему телу… У вас такое прекрасное, такое сильное тело…

Конан улыбнулся, стаскивая с себя куртку и снимая пояс. Что бы сейчас ни произошло между ним и Масардери, у дамы никогда не будет причины жалеть об этом.

Кэрхун осторожно подкрался к двери, за которой находилась госпожа. Чернокожие продолжали сидеть на полу неподвижно. При появлении господина Кэрхуна они даже не пошевелились. Мгновение он рассматривал их. Они напоминали изваяния, высеченные из черного камня.

Даже глаза их оставались застывшими. Синеватые белки поблескивали в полумраке коридора.

— Эй, рабы, пропустите-ка меня! — приказал Кэрхун.

Они никак не показали, что слышат.

— Я говорю, дайте мне войти! — повторил он. — Госпожа будет рада меня видеть.

— Госпожа не будет рада видеть господина, — подал голос один из братьев, но какой — понять было трудно. Казалось, он говорил не разжимая губ, как могла бы разговаривать статуя.

— Не тебе судить, черномазая собака! — разъярился Кэрхун и ударил ногой одного из рабов.

Ему показалось, что он пнул камень, такой твердой была голень чернокожего. Раб медленно поднялся и уставился на Кэрхуна, который был его на полголовы.

— Госпожа не будет рада видеть господина, — еще раз сказал он, на сей раз двигая губами. — Господину лучше уйти.

— Это решаю я! — сказал Кэрхун. — Прочь с дороги.

— Господин может пожалеть.

— Заткнись! — рявкнул Кэрхун и ворвался в комнату.

И остановился, как будто налетел на невидимую преграду.

Госпожа Масардери лежала на постели, а рядом с ней развалился огромный киммериец-варвар. Черные волосы Конана разметались по шелковым подушкам, синие глаза светились в полумраке, как у дикого зверя. Конан безмятежно улыбался. Масардери играла его волосами и пробегала пальчиками то по его вискам, то по его широченной груди.

Завидев Кэрхуна, Конан засмеялся и сгреб Масардери в охапку.

— Посмотри, любовь моя, кто к нам пожаловал! Сам Кэрхун! А ведь твои негры предупреждали его, чтобы он не входил. Ах, какая неловкость!

Масардери тихонько рассмеялась, пряча лицо на груди Конана.

— В самом деле, неловко вышло, племянник, — проговорила она.

Кэрхун, тяжело дыша, смотрел на нее и Конана во все глаза. Казалось, он до сих пор не может поверить увиденному. Случайность? Глупая случайность! Вот что разрушило его замысел!

— Ты сам не понимаешь, киммериец, что ты наделал! — прошипел Кэрхун. — Ты совершил самую большую ошибку в своей жизни!

— Не думаю, — спокойно отозвался Конан и поцеловал Масардери в макушку. — Она прекрасная женщина и великолепна в постели. Кроме того, смею надеяться, она довольна тем, что произошло.

— Племянник, ты ведешь себя грубо, — сказала Масардери, высвобождаясь из объятий Конана. — Ты врываешься в спальню к женщине. Я не твоя жена и не состою под твоей опекой. Я вдова, и к тому же богатая вдова, которая имеет полное право распоряжаться своим телом и своим состоянием. Уйди!

— Вы оба сильно пожалеете о том, что натворили, — обещал Кэрхун, хлопнув дверью.

В ярости он пробежал мимо негров, стараясь не думать о том, какими насмешливыми взглядами они его провожают. Но то, что он увидел в спальне, жгло его душу.

Масардери! Глупая бабенка! Разумеется, Кэрхун вожделел ее, но еще больше он вожделел ее богатств, И если ему не удалось заставить ее полюбить себя и добровольно отдать ему свое состояние — в качестве приданого, то она умрет. Он ближайший ее родственник и унаследует все.

Глупая, глупая Масардери!..

Когда Масардери, утомленная любовью, заснула, Конан оделся и тихо выскользнул из комнаты. Он подмигнул своим сообщникам-неграм, и те ответили ему полными понимания ухмылками.

— Где остановился этот маг, Арвистли? — спросил Конан.

Ему показали, и киммериец направился прямо в комнату к шарлатану.

Арвистли поднялся, когда гость без стука вломился к нему.

— Это ты, киммериец? — удивленно произнес Арвистли. — Что тебе угодно?

— Ответь на несколько вопросов, и я уйду, оставив тебя непокалеченным, — обещал Конан, бесцеремонно вытряхивая Арвистли из удобного кресла и усаживаясь туда сам. — Кто попросил тебя изготовить любовные снадобья?

— Кэрхун, естественно, — ответил Арвистли. Он сразу успокоился и отвечал так, словно речь шла о вещах само собой разумеющихся. — А что? Это очень простая штука. Пара несложных заклинаний и мазь с приятным запахом.

— Ради этого он и пригласил тебя принять участие в нашей увеселительной поездке? — продолжал Конан.