Чтение онлайн

* * *

Гвидо шел домой, с блаженной улыбкой думая о дне прошедшем и дне предстоящем, и так размечтался, что уже неподалеку от палаццо Кальвани едва не натолкнулся в темноте на двух мужчин, которые, впрочем, на него не рассердились.

— Прошу прощения, — промямлил он, собираясь пройти мимо.

— Эй, привет, где ты витаешь? Уже своих не узнаешь! — радостно воскликнул Марко Кальвани и схватил Гвидо за руку.

— То-то я гляжу, такие вежливые. Чуть с ног не сбил, а они хоть бы что, — добродушно согласился тот.

— Глаза из кармана достань, а то в канал свалишься. Под ноги смотрел? — хохотнул Лео.

И с этим Гвидо согласился:

— Пожалуй что и не смотрел. Славу богу, к дому вышел.

Марко и Лео переглянулись, не ожидая подобные признания от брата, ведь каждый венецианец знает — в Венеции все дороги ведут домой, а потом, не сговариваясь, встали по обе стороны от Гвидо, взяли его под руки и двинулись в путь.

Скоро они были дома. Однако ночь была настолько восхитительна, что Марко предложил немного посидеть в саду, окружавшем с трех сторон палаццо Кальвани и спускавшемся к самой воде. Дворецкий принес бутылочку вина, и братья уселись под открытым небом, наслаждаясь тишиной и теплым ласкающим ветерком.

— Не говори ничего, просто пей, — посоветовал Марко, кивнув Гвидо. — Хорошее вино любую беду поможет излечить.

— А кто в беде? Я? Да ничего подобного, — удивленно ответил Гвидо.

— Так что с тобой тогда случилось? — спросил Марко. — Сошел с ума от счастья?

Гвидо улыбнулся.

— Уже гораздо ближе. Я влюбился.

— А! — с умным видом воскликнул Лео. — Сексуальная горячка. Одна из разновидностей сумасшествия.

— Она совершенство, — задумчиво произнес Гвидо.

— А как ее зовут? — в глазах Марко зажегся интерес.

Но Гвидо тотчас же почувствовал угрозу со стороны брата и шутливо хлопнул себя по лбу.

— Забыл.

— Когда ж ты встретил ее? — Лео тоже не смог сдержать любопытства.

— Сегодня днем. И влюбился с полувзгляда.

— А она? — спокойно спросил Лео. — Часом, не титул твой ее прельстил?

— В том то и дело, что она понятия не имеет о титуле! — воскликнул Гвидо. — Она считает меня простым гондольером, едва сводящим концы с концами. А значит, ей нравлюсь я, а не мои деньги. Это единственная честная женщина в мире.

— Честная женщина? — повторил с иронией Марко. — Таких феноменов не бывает. У каждой женщины своя изюминка, а изюм, как ты знаешь, сушеный виноград. Сушеный! Вот были бы женщины со свежей виноградинкой!..

— Не все такие циники, как ты, — ответил Гвидо. — Иногда мужчина должен верить собственным инстинктам, а мои подсказывают мне, что лучше женщины мне не сыскать. Она не способна на ложь и на предательство. Если она полюбит меня, то только из-за меня самого.

Лео поднял брови.

— Ты хочешь сказать, что она еще тебя не любит? Ты теряешь хватку.

— Не спеши, — возразил Гвидо. — Очень скоро она полюбит меня… И так же сильно, как я ее!

— Но ты же ее почти не знаешь, — уже более серьезным тоном заметил Лео.

— Да, я знаком с ней всего несколько часов, но мне кажется — всю мою жизнь.

— По-моему ты сбрендил, — фыркнул Марко. Гвидо рубанул рукой воздух.

— Помолчи. Ты ничего не понимаешь! — сказал он резко и, поднявшись, пошел прочь от ошарашенных Марко и Лео. Отойдя от них достаточно далеко, он остановился и, подняв глаза к сияющей на черном небе луне, восторженно произнес: — Наконец-то! Она пришла ко мне. Само совершенство!

— Все, скоро я возвращаюсь домой, — заявил на следующее утро братьям Лео, когда они собрались на террасе, чтобы вместе позавтракать. — Я приехал только ради того, чтобы увидеть дядю. Но раз он совершенно здоров, мне здесь больше делать нечего.

— Ты не мог бы пожить здесь еще немного? — поспешил спросить Гвидо. — Дядя так редко тебя видит, да и, по правде говоря, он может недолго протянуть…

— Дядя еще всех нас переживет, — возразил Лео и добавил: — И потом, не забывай, я фермер, а в это время года мое присутствие в деревне обязательно.

— Послушать тебя, так в году вообще нет такого времени, когда без тебя там можно обойтись. — Гвидо хмыкнул.

— К тому же, я не люблю город, — добавил Лео. — Это сущий ад.

— Не говори так о Венеции, — вступился Гвидо за любимый город.

— Умоляю тебя! — Его брат понемногу начинал раздражаться. — Ты не более венецианец, чем я.

— Но я родился здесь, — напомнил ему Гвидо.

— Мы оба родились здесь, — ответил Лео. — Наш дядя настаивал, чтобы все дети в семье рождались в Венеции, а точнее, в палаццо Кальвани. Но и тебя, и меня через несколько недель после рождения увезли в Тоскану, которая и является нашей настоящей родиной.

— Только не моей, — не мог согласиться Гвидо с мнением брата. — Я всегда больше любил Венецию.

Еще ребенком он часто приезжал на школьные каникулы к своему дяде. Когда же наследнику Кальвани исполнилось двенадцать лет, Франческо захотел, чтобы он переехал в Венецию на постоянное жительство. Гвидо тогда имел лишь смутное представление о своем долге по отношению к дяде, но сам город давно очаровал мальчика, и он был рад переезду.

Гвидо любил отца, но они никогда не были друг другу достаточно близки. Бертрандо по складу характера был сельским жителем и свою родственную душу нашел в Лео. Когда Франческо «похитил» у него сына, Бертрандо покричал, погрозил, но вскоре помирился с братом, тем более, что тот послал ему приличную сумму денег, компенсирующую потери от неудачного урожая.

Воспоминания Гвидо прервал Марко, который присоединился к братьям, закончив разговаривать по мобильному телефону. Усевшись за стол, он тотчас заявил:

— Мне пора возвращаться домой.

Гвидо мысленно послал все к чертям, но вслух только произнес:

— И ты туда же! Послушай, дядя хотел бы, чтобы ты остался еще на некоторое время. Он редко тебя видит.

— Я и так совсем забросил дела! — ответил Марко.

— Но ведь за банками не нужно особо следить. Они прекрасно работают сами по себе, — заметил Гвидо, делая простодушное лицо.

Это была с его стороны откровенная провокация, поскольку все знали, что Марко не просто банкир. Он управлял целой финансовой империей. Гвидо и сам в свое время воспользовался помощью своего двоюродного брата, но сейчас не смог удержаться от того, чтобы немного подразнить его.

Марко сделал вид, что не заметил последних слов Гвидо, а может быть, он и вправду был погружен в собственные мысли.

Хотя отец Марко был из рода Кальвани, его мать всю свою жизнь прожила в Риме, и семья обосновалась в столице. Марко вырос необычайно честным и гордым человеком, по-аристократически равнодушным ко всему, что он оценивал ниже себя.