Чтение онлайн

Надо попытаться освободиться пораньше сегодня.

Дела перенести было невозможно. Эти последние недели, перед августом и всеобщими европейскими каникулами, забиты под завязку. Каждый день расписан по минутам. На сон времени нет.

Расписание съёмок составляется за несколько месяцев. Куча народу задействовано. Отменить нет никакой возможности. Из гроба поднимут и притащат.

Во время перерыва проверил сообщение своё — прочитано.

Написал: «как только освобожусь, позвоню»

Подождал немного, в надежде на ответ — ничего. Ни «привета тебе, ни как дела». Отключил телефон, чтобы не отвлекаться.

Уже в самом конце, мне сообщили, что меня ждут внизу, в баре. Я даже не запомнил, кто мне это передал. На бегу крикнул, что спущусь, как только освобожусь.

Неспокойно опять стало.

Подумал, что просто за неё сейчас переживаю, из-за того, что не поговорили. Поэтому и неспокойно. Оставил её после всего, что произошло между нами ночью одну. А она же девочка, думает поди сидит в уголочке, что-нибудь мудрёное, как это часто бывает. Не звонит поэтому. Типа чтобы не мешать, а на самом деле стесняется. Или боится. Или не уверена в чём-нибудь. Или что-нибудь ещё интересное себе придумала, как это положено у девочек.

Хотя, что уж там думать, все предохранители слетели, без слов всё понятно…

Вниз бежал, был уверен, что кто-то из своих меня ждёт. Лёха с Сарой или ещё кто-нибудь.

Взглядом столики окинул, не увидел никого знакомого. Столиков в баре немного. Так, несколько штук всего стоит, теряться негде. Если только выйти.

Уже телефон достал, чтобы позвонить, глаз за даму зацепился. Что-то ёкнуло в груди. И официант как раз ко мне подошёл. Имя ему сказал, он меня к даме этой и направил.

Догадался сразу, кто Она. Только вот что она здесь делает? — убейте меня, не скажу. Не могу придумать, что ей от меня надо. Чем заслужил я внимание такой важной персоны. Нехорошее предчувствие начало разрастаться в груди, накрывая с головой и мешая думать. Никогда не слышал о ней ничего хорошего. Никогда!

Не к добру она здесь, — уверен.

Она взгляд подняла на меня, кивнула, за стол приглашая.

Иду к ней, пытаюсь имя её вспомнить. В груди сердце бахает, в висках отдаётся. Из головы всё вылетело напрочь, как всегда, в самый неподходящий момент. Не могу вспомнить, как её зовут, хоть тресни.

Подхожу, смотрю на неё, рассматриваю. Она меня рассматривает с большим интересом, не стесняется.

Не страшная она, нет. Не Баба-Яга, как я её представлял себе. И не старушка даже. Такая женщина в возрасте. С прямой спиной сидит, не сутулится. Ухоженная. Одета по последней моде, естественно. Не наша бабушка она, не наша. На дачке точно не пашет.

Когда-то она была даже красивой, возможно. Если бы не эта вот её неприятная, недовольная, кривая ухмылочка, оставившая след на её уже не молодом лице, то она бы и сейчас была вполне ничего себе.

— Макарова Светлана Борисовна, — представляется сухо.

Точно, блять! Как я мог забыть?

— Садись, — подбородком показывает место.

Сажусь…

— Времени у меня мало, — начинает, — поэтому сразу к делу. Предлагаю тебе забрать свою мадам по-хорошему, вместе с выродком, чьим бы он ни был. — У меня глаз задёргался от её щедрого предложения. Вот сейчас в полной мере понял, почему её так все ненавидят. Не за что её любить.

— Иначе? — спрашиваю. Телефон в руках кручу, нервы успокаиваю. Внутри всё кипит. Атмосфера вокруг нас звенит, как струна натянутая. Не сорваться бы раньше времени.

— Это хорошее предложение, поверь мне. Лучшее, из возможных, — ухмыляется, своей кривой улыбочкой. — У меня есть договор на предоставление услуг «суррогатного материнства», подписанный Ею, — имя не называет. — Это наш ребёнок. Она просто инкубатор, сам понимаешь. В случае развода, ребёнок останется со мной, поэтому думай… — я замер на этом месте, ничего не понимая. Она тоже молчит, сверлит меня, своим пытливым взглядом, дыру, наверное, просверлить решила. — Я не позволю ему просто так со мной развестись, — продолжает спокойно. — Он был никем, когда я его подобрала. Всё что у него есть сейчас, у него есть, благодаря мне. Я вытащила его из тюрьмы, отмыла, сделала из него человека. Все эти годы терпела его проституток, потрахушки его бесконечные терпела. И сейчас терплю. Но развестись со мной, просто так, на старости лет, я ему не позволю. Он будет со мной до конца. Или я заберу этого ребёнка. — Замолкает.

Смотрю на неё и не знаю, что мне делать. Я даже не знаю, правду ли она мне сейчас говорит.

В голове не укладывается всё это.

Ничего сейчас к ней не испытываю, кроме лютой ненависти.

Готовилась сука. Все её уже заждались, а она, оказывается, не просто так время тянула.

Может, блефует?

Ну не может же быть такого! Какой договор?

Встаю. Наклоняюсь к её уху и шепчу:

— Тогда я сам на тебе женюсь и буду гнусно над тобой издеваться, шлюха ментовская, — не выдержал.

Зря наверное…

Глава 35

Глава 35

Я так зол, что не соображаю ничего. Не понимаю, что делать, за что хвататься, с чего начинать.

Не верю ей. Нельзя такими вещами шутить. Или она не шутила?

Кипятком ошпаривает от этой мысли. Руки начинают трястись.

Откидываюсь на спинку автомобильного кресла, глаза закрываю. Начинаю считать до ста. Нужно успокоиться.

За последнее время думал много о своей ситуации, особенно когда уезжал. Ночи там были длинные, делать одному было нечего, только думать и оставалось.

Пришёл к выводу, что из всех вариантов, лучший, так и получается, — оставить ребёнка Макарову. Непросто далось мне это решение. Ох, как непросто. Но рвать ребёнка на части, нельзя. Хуже будет. Прав Фомин: о ребёнке надо думать, в первую очередь, а не о своих ущемленных правах и гордыне. Если он готов его принять, как своего, то так тому и быть. Уйду. Засуну свои хотелки в задницу себе, как бы больно это ни было. Не буду мешаться у них под ногами.

Надеюсь, что когда-нибудь расскажут ему обо мне. Скажут: есть у тебя малыш ещё один папаша, непутёвый немного, но он тебя очень сильно любит. Может и он меня полюбит, когда обо мне узнает. А если нет, — не страшно, переживу. Главное ведь, чтобы у него всё было в порядке.

Вон Фомин говорит, что даже, когда обо всём узнал, мнения своего об отце не изменил. Колбасило его, конечно, какое-то время, но совсем недолго. Взрослый уже был. Всё правильно понял. Ни к кому претензий не имеет. С Макаровым тоже наладил контакт, общаются. Никто им не препятствует.

На этом месте неприятно стало. Начинаю грудь растирать. Знаю, со временем острые ощущения притупятся, раны зарубцуются, так больно уже не будет. Надо просто этот период перетерпеть.

Про Ники там, в одиночестве, тоже думал много. Смогла она как-то глубоко внутрь проникнуть, за столь короткое время. Но у меня всегда так: или сразу, или никак. Решил тогда: нашёл свою единственную, надо её воровать, пока не увели!