Венок Альянса
Шрифт:
– Мы слишком долго носили только военную форму. Это было необходимо, это было правильно, но новое время требует перемен во всём. Наверное, я поняла это, когда встретила Ду’Тора. Хотя я знала, что он полюбил меня такой, какую увидел – в военной форме, всю такую напряжённую, серьёзную, приехавшую в Маркас для очередной сверки проекта, расстроенную сбоями в графиках – вышла накладка с техникой… мне захотелось быть для него и другой – женственной, красивой… Не сразу, конечно. Я долго сомневалась, задавалась вопросами – своевременно ли, имею ли право… А он ждал. Он говорил потом, что вообще не очень надеялся на взаимность – я тогда, конечно, ещё не была Кха’Ри, но он-то был простым шофёром, возил в лагерь строителей продукты… А много ли кем можно работать, когда после войны у тебя осталась одна рука? Многие удивились, услышав, что я выхожу замуж, ещё больше удивились моему выбору… Казалось, что мы такие разные… А мне вовсе не кажется, что разные. После того, как мы объяснились… Мы несколько вечеров подряд – освобождались мы только перед самым заходом солнца – ходили по улицам и говорили, говорили… Обо всём. У нас не кончались темы, и при этом нам казалось, что мы очень давно знаем друг друга… Мы поженились сразу после сдачи отстроенного Маркаса. Чего-то более романтичного я лично не могу себе представить.
Деленн улыбнулась – глядя на эту улыбку, Винтари не мог не думать вновь, с той же тупо ноющей болью в груди, как же мало эта улыбка похожа на прежнюю, чего же ей стоит, Создатель, жить, по-прежнему работать, и находить силы – хотя бы на такую улыбку…
– Слушая вас, я ещё больше жалею, что не смогла присутствовать… Но действительно не стоило откладывать церемонию из-за меня, эти переговоры, кажется, могли и триста лет продлиться. К счастью, Вселенная сжалилась над нами, и совместно напором Виргинии и моим авторитетом… Или моим напором и авторитетом Виргинии – они, оказывается, услышали о роли Виргинии в событиях на Бриме, и их это впечатлило… Видимо, решили, что раз Альянс обзавёлся таким вот генералом и поставил его говорить с ними – значит, решили за них взяться серьёзно. Кстати, Диус, звонила ваша матушка, была жутко недовольна тем, что вы не можете подойти для разговора. Мне удалось тактично обойти вопрос, где вы сейчас, боюсь, она не поняла бы…
Винтари порадовался, что не успел отпить из поднесённого ко рту бокала и не поперхнулся.
– О нет… Мне удалось удержаться от того, чтобы попросить политического убежища на Нарне – туда-то, думаю, она бы за мной не сунулась – но прямо сейчас я к разговору с нею не готов…
Деленн чрезвычайно серьёзно вглядывалась в свою чашку, уголки её губ дрогнули призраком улыбки – прежней, озорной, лукавой.
– По правде говоря, я ждала вашего возвращения не только для огорчающих вас новостей. Поступил запрос от Братьев Тишины – вы, думаю, помните, этот отшельнический орден с самыми строгими правилами, им положено постигать голос Вселенной в полной тишине. Так вот, они хотели узнать, можно ли им использовать помещения Йедора-Северного – теперь, когда телепаты отбыли на свою новую родину, их дома стоят незанятыми, а ведь это место может как раз отвечать запросам ордена – там тихо, скромный быт, почти никакой связи с внешним миром… Я думаю, вы с Дэвидом могли бы съездить туда и оценить…
– Почти никакой связи, в самом деле… Благодарю, мама! Это лучшее предложение, которое я мог бы получить! Не знаю, как Дэвид, а я буду счастлив отправиться туда!
В отличие от Деленн, На’Тот сдержать улыбку не удалось.
========== Часть 6. СЕЙХТШИ. Гл. 8. Торжество огня ==========
Снова увидеть Ледяной город – теперь, так… странно судьба складывается. Третья встреча с этим местом, совсем иная, чем две прежние. Была лёгкая грусть от того, что никто не встретит их на белой снежной простыне посадочной площадки, что действительно абсолютное безмолвие царит теперь над ледяными пиками…
Путь на сей раз был водным, небольшое рыболовецкое судно неспешным ходом пересекало тёмную гладь океана, лавируя между льдинами. Слышны были редкие отрывистые перекрики рыболовов-мастеров, протяжные и печальные – галан, полярных птиц, белоснежных с красной грудкой – по древней, ещё доваленовских времён легенде местных племён, когда жестокий враг наступал на их землю, птица первой приняла удар на себя, защищая эту землю, словно родное гнездо – и враг отступил, на деле, конечно, всё было куда прозаичнее, птичка находилась в дальнем родстве с побережными сахкху – красными, как мох, покрывающий утёсы, на которых они селились. Один раз из свинцово-тёмных глубин, метрах в пяти от корабля, всплыл иш – огромное океанское млекопитающее, посмотрел вокруг взглядом древнего бога, видевшего зарю миров и закаты цивилизаций, и погрузился обратно.
От причала идти было ещё довольно далеко, один из рыбаков проводил их часть пути, помог нести довольно увесистые тюки – поскольку едва ли в жилищах много что осталось, с собой были взяты два термопокрывала, два спальных мешка, провиант, рации – вместе с оборудованием весило это всё прилично.
Это тоже, если угодно, ирония, думал Винтари, отодвигая пологи тамбуров – что ближайшим домом в Йедоре-Северном является именно дом Уильяма. Тот самый, где тогда, в какой-то совсем другой жизни…
– Ну, похоже, если по этому вот судить – сохранилось всё отлично. Даже выстыло не до уличной температуры, правда, чтобы раздеваться – всё равно холодновато. Ну да это не проблема, печи тут должны были остаться…
Ничем не застланный пол выглядел сиротливо, впрочем, чистый лист не напоминал – поверхность его была неровной, хранила следы тесака строителей, а вот роспись на стенах осталась той же – да и что ей могло сделаться за прошедшие месяцы… Винтари долго стоял перед мрачной фреской авторства Андо - памяти об Адриане и её неродившемся ребёнке. Разумеется, не любовь всей жизни - хотя в 16 лет можно б было ожидать именно таких мыслей… Всё же, какое удивительное бесчувствие нужно иметь, чтобы суметь это так спокойно пережить. Или какую силу духа. Страшную силу. Как ни старался, он не мог представить себя на месте Андо.
…Полно, в этом и дело, что не мог. «Мы, нарны - воины с рождения и до последнего вздоха, - проговорил как-то Андо, на одном привале, где они пересеклись, во время центаврианской кампании, это было уже после гибели Кристиана, - мы знаем, что такое борьба, что такое потери и жертвы. Что такое честь, которая превыше любой крови, любых страданий. Мы поднимаемся и идём в бой, имея столько ран, сколько не получит ни один из вас, потому что умрёт на половине их числа. И не про телесные только раны я говорю. А вы - раса прирождённых господ. А что такое господин? Это тот, кто умрёт с голоду, потому что без слуг не сможет сделать себе бутерброд. Вы рыхлые и изнеженные, поэтому конечно, вы тяжело переживаете потери… Вернее, делаете вид, что переживаете. Вам так нравится ковыряться в своих переживаниях, ну и конечно, при этом прилично и правильно сделать вид, что переживаете вы не только из-за самоё себя». Сказал без всякой ненависти, вообще без особых эмоций, как констатацию факта, спокойно глотая приготовленный Лаисой чай.
«Так ли уж ты прав, Андо? А может, это ты прикрывал нарнской героикой тот факт, что просто не научился жить и любить?»
– Да как эта проклятая печь разжигается? Не знаешь, может быть, эти телепаты были немножечко техномагами и знали нужное заклинание? …А, нет, всё в порядке, это не они техномаги, это мы два идиота. В ней просто кончилось горючее. А индикатора у неё нет… Для догадливых…
Дэвид раскрыл планшет с картой.
– Надо бы прикинуть, сколько всего нам надо обойти. За сегодня нам главное успеть Йедор, ночевать, скорее всего, останемся здесь. Но остальные-то поселения меньше… Ближайшие – Лапландия, Гренландия… Через пролив – Аляска и Йотунхейм… Севернее всего – Валенова Кубышка… Не спрашивай меня, почему так назвали, самому интересно… Я и от остальных-то названий в шоке… Впрочем, не думаю, что нам надо обходить их все, достаточно пока Йедора, Лапландии и Гренландии, остальное они освоят по мере…
Невозможно не возвращаться, невольно, мыслями к событиям тех давних, как будто в другой жизни, дней. Здесь они сидели, когда в первый раз, в сопровождении Дамира, приехали сюда… Вот здесь сидел он, когда дети трогали его брошь и убеждали его, что он не наследник родительского проклятья. А там сидел Дэвид, когда… Кажется, на ледяном полу чернеет след от пролитого им чая, протёкшего в стыки термопокрывал…
Сейчас-то здесь уж точно не было жарко, однако от воспоминаний бросало в жар. …Потрясённо-пришибленный, едва не вжавшийся в пол Дэвид, образы отца и матери сквозь ореол охватившего всё существо возбуждения, голос в голове: «Что вы чувствуете, Винтари?». Не хотелось думать, как много знал уже тогда о нём этот странный телепат – не хотелось, но не получалось не думать. «Между нами больше общего, чем вы думаете, позже вы поймёте это». Позже – не сейчас ли?
– Молодец, Диус!
– А? Что?
– Чай пролил, говорю! Ладно б куда-нибудь, а то на спальник!
– А, чёрт… Ладно, не волнуйся ты так, мой же спальник.
– Да как раз мой, но к чёрту детали… Успеет ли он высохнуть до ночи? Я боюсь, термопокрывалами тут не обойтись пока…
Спальник до ночи высохнуть не успел. К счастью, спальник Винтари шился, видимо, сильно на вырост, или на кого-то уж очень завидных габаритов, и вдвоём в него втиснуться удалось. После прогулок по морозцу и беготни по множеству прорубленных в ледяных скалах лестниц засыпалось легко и быстро.