Чтение онлайн

– Это и не их задача. Они делают всё, чтобы сосредоточить внимание дракхов на себе. Нам придётся действовать самостоятельно.

– Интересно, кто там… Кто из тех, кого мы знаем… Наверняка Тжи’Тен и Ше’Лан, не зря же они на том совещании тоже были… Только продержитесь, ребята. Ради Амины…

Вернулись из ванны Андо и Уильям. Следующим, после недолгих препирательств, отправили Дэвида.

– Мы явно срываем им все графики, - продолжал, с ноткой удовольствия в голосе, Милиас, - они планировали старт через десять дней…

– Ну что сказать – здорово… А там сказано, куда они собирались отправляться, наконец? Я этой интригой как-то уже истомился.

– Сказано… Так, подождите… Сейчас открою полную информацию… Потребует некоторого времени, для включения фильтра.

– Если угодно моё мнение, - снова подал голос Гратини, - то вот что неплохо бы сделать… скинуть агентам Дормани и Тери координаты их баз… Распределить по сформированным группам самых сильных из ваших телепатов…

– То есть, по сути, это всех, кроме Брюса…

– На базу, среди персонала, приходится, по моим прикидкам, не более трёх остраженных… Обычно кто-то из старшего персонала… Если вырубить их, можно обойтись без жертв среди местного населения и заодно существенно уменьшить их силы.

– Мысль хорошая… Дождёмся информации по оставшимся бомбочкам и спланируем дальнейшее. Когда разберёмся, по крайней мере, с глубоко залегающими бомбами…

– Готово! …Великий создатель!

– Что, что там? – подскочили уже все, включая Гратини.

– Я не уверен, что смогу адекватно передать… Натуральная фантастика…

– Какая-то технология, которая смогла впечатлить аж наследников Теней?

– Портал в другое пространство?

– Новые союзники?

– Это планета. Но… необычная планета.

Рикардо вчитывался через плечо, и глаза его округлялись.

– Милиас, я, честно говоря, не очень твёрдо разбираюсь вот в этой терминологии… Потому что картина, которая напрашивается, уж очень…

– Это мыслящая планета, Рикардо. То есть, не то что даже мыслящая… творящая. Творящая по мысли. Воплощающая идеи. Способная создать что угодно. Первичный океан, способный родить практически… всё.

– Это как «Солярис» у Лема, что ли? – вытянул шею Винтари.

– К стыду моему, не читал, - хором ответили Рикардо и Милиас.

– Если всё так… масштабы можно представить.

– Если дракхи получат такую планету… Я вот лично даже представлять не хочу, чего они там насоздают.

– Им не просто нельзя дать возможность стартовать так, как ни задумали… Им нельзя позволить покинуть этот сектор.

– Иными словами – уничтожить, - сверкнул глазами Андо.

– Вот в чём в чём, а в этом, парень, тебе тут никто возражать не станет. И одного дракха для такой планеты излишне много.

Вечернее совещание затянулось глубоко за полночь, поминутно ещё кто-нибудь выходил на связь, Гратини чертил на разложенной на столе карте схемы, сонные дети подслушивали из-за дверей, хотя их уже многократно отправляли спать… Тем не менее, встал Рикардо на рассвете – привычки, вырабатываемые годами, не перебьёшь ничем. Дом Гратини располагался очень удобно в том плане, что его сад плавно переходил в лужайку, ведущую к небольшому леску с озером. Туда он и направился на утреннюю прогулку – в дикорастущие центаврианские цветы он уже успел влюбиться.

Они другие, чем на Земле и тем более на колонии, где он вырос. Они иначе пахнут. Но они тоже улыбаются рассвету множеством глаз – золотых, синих, лиловых… Из них тоже собирают букеты и вьют венки. У каждого, кто много времени проводит в космосе, есть что-то, чему его больше всего не хватает из даров планетной тверди. Высокие, по пояс, цветущие полевые травы – то, о чём больше всего грезил он в те времена, когда вынужден был скитаться по космосу в незавидном качестве мелкого контрабандиста…

Спустившись к озеру, он обнаружил, что встал в этот ранний час не один. На берегу сидела Лаиса. Наклонившись к воде, так что коса её почти касалась водной глади, она зачарованно поглаживала пальцами кромки сиреневых цветов – центаврианских водяных лилий.

– Рикардо? С добрым утром… Только тише, молю вас. Они пугаются громкого голоса.

– Пугаются? – голос Рикардо, на всякий случай, понизил до шёпота.

– Да. Сразу прячутся. Разве вы не знали, что многие центаврианские растения реагируют на звуки?

– Слышал, Диус что-то такое рассказывал… Но я думал, это вроде того, что от добрых слов цветы лучше растут… Кажется, в дороге нам такие растения ведь не попадались? Сплошь какие-то бесстрашные. На самом деле - я не силён, конечно, в биологии, но полагаю, это в таком случае животные. У растений же не может быть нервной системы?

– О, ну что вы говорите! Животные - они могут перемещаться… И что странного, ведь все растения реагируют на свет, тянутся к нему - почему б некоторым не реагировать на звук?

– Вероятно, потому, что такие растения как-то… Минбару более приличествуют. Сидящего в тишине и созерцающего цветок центаврианина мне гораздо труднее представить. Вы слишком кипучи, деятельны…

Лаиса рассмеялась.

– На самом деле мы ленивы и падки на удовольствия. Но чтобы иметь возможность иногда на благостную праздность, приходится развивать эту самую кипучую деятельность.

– Простой народ в любом мире очень трудолюбив.

– А куда ему деваться? Но дай волю - любой лежал бы целыми днями и оглаживал брюхо. Вы не знали, что самый распространенный сказочный сюжет у нас - внезапное обретение власти и богатства?

– Да так не только у вас… И всё же - почему я не верю?

– Ну, может быть, потому, что первым делом познакомились с Диусом. Да, очень хорошо, что я узнавала всё постепенно. Узнай я сразу, что имею честь общаться с наследным принцем - умерла бы от шока на месте.

– Ну, мне, если честно, даже не понять вас в этом. У нас, землян, монархия давно ушла в прошлое. Она держалась ещё формально в 21 веке… Но в 22 высокородные окончательно растворились среди обычных граждан. Поэтому всё это воспринимается как какая-то… ну, забавная формальность. Я слабо представляю, как должны вести себя принцы, не общался с ними как-то много и запросто. Аристократы вообще - да… Видел некоторое количество. Ну и - они были очень разными. И Диус… ну, наблюдая за ним, я понял, что некоторая его нервность - вот то, что он вынес из своего происхождения и положения. Ну и конечно, ту удивительную жадность, с которой он изучает Центавр. Свой мир, в котором он может быть, и не станет императором, но останется принцем… Тот мир, который прежде был от него скрыт. Он сказал как-то, что только с Минбара сумел увидеть Центавр по-настоящему.