Чтение онлайн

– Все... Все в порядке, - сказал я.

С Борисом мы долго шли не разговаривая, но возле дома я не выдержал.

– Что же получается, Борь, - начал я осторожно, - выходит, прощай, любовь? Из-за какой-то записки?

– Да что ты понимаешь в любви?
– огрызнулся Борис - Ну, встречались. Ну и что?

"Как это ну и что? Это же Галка..."

Долго мы шли молча.

– Ладно, закончим этот разговор, - сказал Борис примирительно. Давай-ка завтра съездим за мотылем и - на рыбалку!

В субботу после уроков, не заходя домой, мы сели в электричку и поехали в зоомагазин. Борис уткнулся в "Неделю", а я смотрел в окно.

– Как же теперь Галка?
– спросил я, словно мы и не заканчивали вчерашнего разговора.

Не отрываясь от газеты, Борис раздраженно бросил:

– Что тебе далась эта Галка?

Но я-то видел, как он потемнел лицом, словно замерз в этой духоте вагона.

– Значит, нет любви? А д'Артаньяны, про которых ты так горячо распинался на диспуте?..

Борис тут же перебил:

– Брось ты ахинею разводить... Любовь... любовь...
– И тут же воспользовался недозволенным приемом, ударил открытой перчаткой: Младенец. Сам-то хоть раз поцеловал кого-нибудь?

От неожиданности я потерял дар речи.

– Целовал? Какое достижение... Что в этом особенного? Хочешь...
– я огляделся и увидел напротив девушек.
– Хочешь, подойду и поцелую вон ту блондинку?

Я поднялся, подошел к соседней лавочке, поцеловал блондинку и выскочил в тамбур. На следующей остановке я спрыгнул с электрички. В Москву Борис поехал один.

На какой это было остановке? Я тогда не заметил. Я вообще ничего не соображал. Перед глазами в мутном овале девчата. Сидят на лавочке, переговариваются. Три-четыре шага. Блондинка даже не успела отвернуться. И сказать ничего не успела. Я наклонился - и ослепительный локон обжег мои губы. Родинка... Я, кажется, поцеловал ее в родинку. Но мог ли я видеть эту самую родинку? Над краешком губ... И еще запах локона, словно он откустился от черемухи.

– Не ожидал от тебя такой прыти, - сказал вечером Борис.
– А девчонка ничего... Хорошую она тебе затрещину влепила. (Когда? Я даже и не заметил!) Нахалом тебя обозвала. Пришлось подсесть, провести разъяснительную работу. А зовут ее, между прочим, Лида!

..."Как тогда? как тогда? как тогда?.." - приговаривают колеса. Километровый столб, будто судья на дистанции, показал в окно электрички число километров, которые уж отделяют меня от Апрелевки. Двадцать, двадцать один... А как далеко, как безвозвратно я отъехал!

Может быть, вот в этом поезде, в этом вагоне я совершил тогда отчаянный, безрассудный поступок, - поцеловал незнакомую девушку. Поцеловал назло Борису. Мстил за Галку...

Я встретил незнакомку месяца три спустя. В автобусе, битком набитом дачниками, передал кондуктору чьи-то деньги и услышал за спиной звенящий насмешливыми нотками голос:

– А между прочим, со знакомыми принято здороваться!

Я повернулся, еще не понимая, к кому этот голос обращен. И тут кто-то тихонько, но настойчиво толкнул меня в плечо.

– Здравствуйте, отважный товарищ!
– опять засмеялся голос.

Я шевельнул плечами, коловоротом развернулся на сто восемьдесят и обомлел: она! Да, это была та самая блондинка, с такой теперь близкой родинкой у краешка губ. Опять надавили пассажиры, штурмующие автобус на очередной остановке, и снова, как тогда, локон обжег мои губы. Вокруг пламенели кленовые букеты, а мне показалось, что в автобус внесли черемуху.

– На следующей выходите?
– спросила она.

– Конечно!
– сказал я.

Она была в коричневом плаще, и из-под воротничка приветливо выглядывал голубой газовый шарфик. Я думал, что вот сейчас спросит про ту мою выходку. Даже не напомнила. Только поинтересовалась как бы невзначай:

– Скажите, Борис ваш приятель?

– Друг, - с гордостью ответил я.
– А что?

– Да так, ничего, - улыбнулась она.
– Рыцарь двадцатого века.

Я так и не понял, хорошо это или плохо, когда тебя называют рыцарем двадцатого века.

Мы прошли всю Апрелевскую улицу, и у поворота на Киевское шоссе она остановилась.

– Вот я и дома, - сказала она, - до свидания...

И тут я понял, что если мы не условимся о встрече сейчас, то не увидимся больше никогда. А мне не хотелось - почему?
– мне очень не хотелось, чтобы так вот - "здравствуйте" и "до свидания".

– Вы в кино ходите?
– спросил я первое, что пришло в голову, лишь бы что-то спросить, лишь бы не уходила вот так, сразу.

– Ну, а почему же нет?
– опять улыбнулась она, и я почувствовал, что разгадал нехитрую уловку этих слов.
– На девять тридцать, как все взрослые люди. Особенно по выходным дням.

Да! Кажется, Борис говорил: она работает на "Грамушке" - так апрелевцы называют завод грампластинок.

Я начал формулировать новый словесный заход - и куда только девались слова!
– но она вполне серьезно спросила:

– Хотите пригласить? Вон домик с зелеными наличниками. Злых собак во дворе нет.
– И, кивнув, пошла по дорожке вдоль багряного палисадника.

Домой я возвращался окольным путем, чтобы дольше идти. Шел и думал: "Как все просто! Надо же - вдруг на тебя сваливается нежданная радость. Такого настроения у меня еще никогда не было. С чем бы это сравнить, когда на душе праздник? А ни с чем. Радость - она и есть радость. Праздник - он праздником и зовется.

Сколько раз мы встретились? Можно пересчитать по пальцам. Дважды были в кино. Я даже не помню названия картин. И еще просто так бродили по улицам. У меня и в мыслях не было ее поцеловать. Мы смотрели на звезды, слушали тишину, парение легких кленовых листьев. Ветер дышал осенним холодком...

Нет, ветер был ни при чем. Грусть наводил другой сквозняк. Я знал, что нам придется расстаться надолго, слишком надолго, но не ожидал, что разлука наступит так скоро.

– Вот повестка пришла, - сказал я однажды Лиде и протянул "Правду".

Она не сразу поняла.

– Где повестка?

– Читай, - показал я ей на первую страницу.

– "Приказ министра обороны СССР, - продекламировала Лида, подражая Левитану.
– В связи с увольнением в запас военнослужащих, в соответствии с пунктом первым настоящего приказа призвать на действительную военную службу в Советскую Армию, Военно-Морской Флот, пограничные и внутренние войска граждан, которым ко дню призыва исполняется восемнадцать лет, не имеющих права на отсрочку от призыва, а также граждан старших призывных возрастов, у которых истекли отсрочки от призыва".