Вера Саудкова - племянница Кафки
Шрифт:
Г. Б. Франц Кафка о своей младшей сестре — вашей маме — восторженно написал, что она «искренна, честна, последовательна… кротость и гордость, впечатлительность и стойкость, самоотверженность и самостоятельность, робость и смелость в равной мере».
В.С.Когда мы с сестрой были маленькими, мы думали, что 28 октября [4] флаги развеваются в честь нашей мамы, которая отмечала день рождения днем позже, чем республика. Мама у нас была замечательная. Добрая, теплая, ласковая. Ее сестры Валли и Элли были нежными созданиями, а мама — решительной и энергичной. Умела настоять на своем. Например, во время Первой мировой войны убедила дедушку, что будет присматривать за имением брата ее зятя в деревне Сиржем. Подумывала, не отправиться ли в Палестину. Советовала Францу, который был вегетарианцем, чтобы тот поберег здоровье и вновь начал есть мясо, а его обязательство она возьмет на себя. И перестала есть мясо, а ей так его хотелось! Свой обет она соблюдала и после смерти Кафки. Когда мы заходили в колбасный магазин, Геленка съедала сосиску, я тоже, а мама даже не притрагивалась. Она водила к нам домой обедать бедняков с улицы, но от папы приходилось прятать их в каморку для прислуги.
4
28 октября 1918 г. — день провозглашения Чехословацкой Республики.
Г. Б. Как вы отмечали Рождество?
В.С.Комната, в которой раздавали подарки, была два дня заперта на ключ, который папа носил с собой. Он закрывался там и наряжал елку высотой до самого потолка. Иногда за ним проскальзывал наш фокстерьер и разбивал одну из драгоценных игрушек. Ну и скандал же был! В сочельник в шесть вечера приходила моя двоюродная сестра Ханночка Германова, которая жила этажом выше, и ей вручали подарок от Иисуса [5] — как-то раз это была кукла. Она же, в свою очередь, брала меня с собой в еврейскую общину, где на Хануку раввин раздавал детям сладости. Иисусу было все равно, еврей ты или не еврей, раввин тоже не спрашивал, но для папы это имело значение. Однако Ханночка, которая была старше меня на полтора года, была моей лучшей подругой, и невозможно было мне дать подарок, а ей нет. Мою куклу звали Марушка, Ханночка дала своей имя Руженка. Моя сестра Геленка называла свою куклу Пиделия.
5
В Чехии на Рождество подарки приносит младенец Иисус.
Г. Б. Куда вы ездили отдыхать?
В.С.Я ездила в лагеря, которые устраивала Бела Фридлендерова [6] . Мы с Геленкой ходили к ней в гостиницу «АХА» на шведскую гимнастику. Папа, сокол-инструктор, хотел, чтобы мы вступили в ряды соколов, но мама посчитала, что для девочек больше подходит гимнастика. Когда я была классе в шестом, папа купил загородный дом недалеко от Храста-на-Сазаве. Я ненавидела туда ездить. Соколы, чьи летние лагеря находились там же, косо поглядывали на маму. Занятия у Белы Фридлендеровой очень мне помогли во время войны. Когда закрыли высшие учебные заведения, Бела взяла меня на работу инструктором. Вам не помешает, если я закурю?
6
Бела Фридлендерова — известная спортсменка, организатор физкультурных и гимнастических курсов, в основном для девушек и женщин.
Г. Б. Вам все еще нравится вкус сигарет?
В.С. Я курю с девяти лет.
Г. Б. Не верю.
В.С. А это так. Когда мне было девять, родители решили, что могут меня послать за папиросами для папы. Он курил «египетские». Оставшуюся крону позволили взять себе. На нее я купила десяток сигарет «Зора». Закашлялась, но твердо решила, что выдержу, — хотела выглядеть так же современно, как Марлен Дитрих и Грета Гарбо. С кузиной Ханной мы ходили на их фильмы в кинотеатр «У Вейвод».
Г. Б. Дома никто не догадался?
В.С. Я курила по дороге из школы, а потом закусывала зубной пастой, которую носила в кармане. Маме не могло прийти в голову, что ее примерная Верушка покуривает. Когда во время протектората, будучи гимназисткой, на нашем газетном киоске я увидела надпись «Deutsche Frau raucht nicht» (немецкая женщина не курит), то начала курить с еще большим пылом.
Г. Б. Кем вы хотели стать?
В.С. У нас дома говорили: Верка хорошо учится, пойдет в университет, а Геленка станет хорошей домохозяйкой. А видите: я родила пятерых детей, а моя сестра стала врачом. Но, кажется, училась я и вправду хорошо, иначе моей учительнице в начальной школе на Угольном рынке не пришло бы в голову, что в реальную гимназию на Душной улице я могу пойти на год раньше — уже после четвертого класса. Однако экзамены я в итоге полностью провалила. До сих пор помню, что в предложении «Жнецы точили косы, а на лугу пели дрозды» насажала несколько грубых ошибок. Увидев это, учительница воскликнула: «Это писала не Верушка!» — и благодаря ей меня взяли в гимназию. Я думала, что в наказание, потому что ко мне там обращались на «вы» и «Давидова». По окончании я поступила на философский факультет [7] — записалась на немецкий и французский языки. Получила зачетку и была на лекции, где Вацлав Черный [8] рассказывал об Аполлинере и его пятнадцатилетней любовнице. Потом немцы закрыли университеты.
7
В Чехии филологические науки традиционно изучаются в рамках философского факультета.
8
Вацлав Черный (1905–1987) — литературовед, писатель и переводчик. Деятель чешского антифашистского сопротивления. Противник коммунистического строя; один из подписавших «Хартию-77».
Г. Б. Девятнадцатого сентября 1941 года евреев обязали носить желтую звезду. Месяц спустя ваши тети получили повестку в лагерь.
В.С. Тетя Элли и кузина Ханна с мужем уехали в гетто в Лодзь 21 октября, тетя Валли и дядя Йозеф отправились в том же направлении через десять дней. Мы помогали им собирать вещи, просидели с ними всю ночь. Вспоминали Франца, дедушку с бабушкой, уверяли друг друга, что, наверное, война скоро закончится. О том, куда они едут и что это может быть опасным, мы не говорили. Тетя Элли была бледна и плакала. Постоянно утешала себя, что с ее сыном Феликсом все в порядке, но как раз за день до отъезда ей пришла посылка. К Феликсову белью была приложена записка, сообщавшая, что он умер от тифа. Утром мы проводили их к сборному пункту у Дворца выставок. Больше мы их никогда не видели.
Г. Б. Дядя Кафки, врач Зигфрид Леви, лагерю предпочел добровольную смерть.
В.С. Зигфрид жил в нашем доме. Вечером мы с Геленкой пришли к нему и обнаружили, что он и не думал собираться. Мы ни о чем не спрашивали, а он ничего не объяснял. После полуночи мы оставили его одного. На рассвете вернулись. Он лежал на кровати, в бедре у него торчал шприц. Он еще дышал. Мы немного посидели с ним, а потом вызвали врача. Когда приехала «скорая», он уже был мертв.
Г. Б. Мама была вынуждена носить еврейскую звезду…
В.С. Она об этом не говорила. Когда я ходила на прогулку с нашим фокстерьером Белинкой, то специально надевала мамино пальто со звездой — в то время евреям уже запрещалось иметь собак.
Г. Б. Вы не боялись, что на вас донесут?
В.С. Нет. Я боялась, когда после покушения на Гейдриха [9] полиция обыскивала дом за домом. В комнате нашей горничной нашли ее любовника. К счастью, полицейские только посмеялись и пошли дальше. Даже не проверили у него документы.
9
Рейнхард Гейдрих (1904–1942) — государственный деятель нацистской Германии, в 1941–1942 гг. рейхспротектор Богемии и Моравии. 27 мая 1942 г. был убит в результате покушения, спланированного чехословацким правительством в изгнании при участии Великобритании.
Г. Б. Вы говорили, что у вас был фокстерьер.
В.С. Сначала у нас была Пегги. Для ее щенков мама подыскала хороших хозяев. Через месяц, на всякий случай, она всех их обошла и обнаружила, что с одним щенком, Белинкой, плохо обращаются. И, не раздумывая, забрала его назад. Когда Пегги умерла, сторож в парке разрешил похоронить ее в клумбе за кустами. В могилку мама положила мячик. У моей мамы нет могилы. Она погибла в Освенциме. Я все думаю, каково это — задохнуться в газовой камере. Так умерла моя мама. Но никто не может мне на это ответить.
Г. Б. Не думайте об этом.
В.С. В Либоце [10] , где мы в конце пятидесятых купили домик, кухню осаждали тучи муравьев. Я купила ДДТ, средство для уничтожения насекомых, и обрызгала их. Они начали падать замертво — один за другим. Больше я никогда так не делала.
Г. Б. Упрекали ли вы отца, что, если бы он не развелся, то смог бы спасти жену?
В.С. Когда закончилась война, я каждый день ходила на Центральный вокзал и среди убогих, плешивых нищих искала маму. Думала, может, она забыла, как ее зовут и где она живет. Геленка искала ее рядом с домом… Позже я несколько раз набрасывалась на отца с упреками, что он виноват в маминой смерти. Он плакал.
10
Либоц — район на северо-западе Праги.
Г. Б. Вы помирились?
В.С. Ну да. Со временем. Уже когда у меня родились дети. Папа любил ходить к нам в гости, он был счастлив, что у него много внуков, и ценил моего мужа.
Г. Б. Кому из ваших родителей принадлежала идея развестись?
В.С. Я уверена, что маме. Она знала, как сильно папа дорожит своим местом на службе. Он добился его потом и кровью. Даже в зрелые годы кричал во сне: ему снилось, что он провалил экзамен. Сначала родители не сказали нам о разводе. Мама осталась дома, но, когда звонили в дверь, пряталась за шкаф. Правда, кусочек платья все равно торчал. Папа формально снял для себя комнату на нашей улице. В августе 42-го мама получила повестку в лагерь. Папа уверял нас: «Мама вернется…» Как сейчас вижу его вечером накануне маминого отъезда стоящим на балконе и старательно чистящим мамины кожаные сапожки. Это было, как бы лучше сказать… негероично. Утром мы с Геленкой проводили маму к пункту сбора и к папе больше не вернулись. Стали жить у одного знакомого, но Геленка была несовершеннолетней, поэтому ее папа отсудил.