Чтение онлайн

— Прошу прощения, если я пялюсь. Я так заинтригована твоей… сущностью. Что это?

— Никто не знает. Доктор Карлофф пытался взять образец для анализа, но иглы не проникают в поверхность. Я не могу быть поврежден, и я не болею. Из чего бы я ни был сделан, это полностью самодостаточно, поэтому мне не нужно есть или пить.

— Вау, это невероятно. Возможно ли для тебя глотать пищу или жидкость?

На этот раз мне удается обуздать свою склонность выбалтывать все, что приходит мне в голову, и не упоминать об отсутствии у него настоящего рта. Хотя мне действительно интересно, как все это работает, потому что на самом деле этого не должно быть.

— Нет, я буквально ничего не могу проглотить. Как часть целого, ничто не может проникнуть.

— Как ты передвигаешься? Этот вопрос слишком личный?

— Давай, спрашивай все, что, по твоему мнению, люди захотят узнать… и что твой журнал готов напечатать, — говорит он со смехом. — Я могу изменить свою массу незначительными, общими способами, как я сделал, чтобы пожать тебе руку. Поэтому я делаю это в нижней части своей массы, когда перемещаюсь из пункта А в пункт Б, или чтобы ответить на телефонный звонок, воспользоваться клавиатурой, открыть дверь и т. д. Но я могу удерживать эти преобразования только в течение коротких периодов времени. Я не могу превратиться в полноценного человека. Я обычная капля. Не самый захватывающий или активный монстр в округе, поэтому я в основном держусь особняком.

Ладно, теперь мое сердце сжимается из-за него. Я уверена, что мои чувства написаны у меня на лице. Этот бедный человек. Неужели он думает, что никто не захочет его компании? Люди в городе заставили его чувствовать это?

— Что касается того, где и как, — продолжает он, толи не обращая внимания на выражение моего лица, то ли просто погрузившись в свои воспоминания, — я целовал ту милую маленькую рыженькую, когда началась трансформация. Это было похоже на сильнейшее несварение желудка в мире, и мне пришлось оставить ее на переднем сиденье отцовского грузовика, где мы хорошенько запотели стекла, и сбежать в лес неподалеку. Думал, меня сейчас вырвет или обосрусь, а может, и то, и другое. Затем я увидел, как моя кожа начала меняться, а одежда рваться на части, когда я раздулся, а ноги исчезли. Я подумал, что спятил, что кто-то подсыпал мне в напиток наркотик.

— Я даже представить себе не могу, насколько это было ужасно, — говорю я, обхватывая себя за талию.

Не очень профессиональная или беспристрастная позиция, но ладно. Личные интервью о том, как люди становятся монстрами, точно не являются частью моего обычного рабочего дня.

— Я был там, один в лесу, в панике и не в состоянии ничего сделать из-за изменений, происходящих с моим телом. Затем начались крики. Из моего грузовика, с вечеринки за парковкой…

Он выдыхает, его огромные глаза медленно моргают.

— После этого все стало немного хаотичным. Большинство людей, которые не превратились в монстров, довольно быстро покинули город. Некоторые остались ради семьи. Некоторые пытались остаться, но просто не смогли этого сделать.

— Ты упомянул своего отца. Пострадал ли кто-нибудь из членов твоей семьи?

— Нет. К счастью для моих родителей, они пропустили городскую вечеринку в тот вечер.

В моем горле стоит комок, блокирующий вопрос, который я не имею права задавать, за исключением того, что я это делаю. Вот почему я здесь… чтобы задавать вопросы.

— Они все еще в Кричащем Лесу?

— Нет. К сожалению для меня, они также сбежали из города. Не смогли смириться с жизнью среди монстров или с тем, что у них сын-капля.

— О, Фред, мне так жаль.

Как я, по-вашему, должна написать позитивную, сочную статью об этом городе, услышав его историю? Потому что я уверена, что будут и другие, похожие на нее.

— Я ценю это, но я в порядке. Я редко выхожу из дома и мало чем занимаюсь, но у меня есть несколько хороших друзей. Я оставлю свой номер здесь на столе. Если тебе захочется поиграть в шахматы или «Марио Карт», пока ты в городе, позвони мне.

— Две моих любимых игры. Возможно, я воспользуюсь твоим предложением, — говорю я, поднимая телефон и заканчивая запись. — Спасибо за предложение и за интервью. Если ты оставишь мне свой адрес электронной почты, я вышлю тебе копию статьи. А если ты этого не сделаешь, я обязательно отправлю ее в мотель.

— Будет сделано, Кора.

Он снова формирует короткую руку, на этот раз используя ее, чтобы приподнять шляпу, прежде чем снова вобрать временный отросток в свою массу.

— Хорошего вечера, и просто позвони сюда, если тебе что-нибудь понадобится.

— Спасибо.

Мне нужно задать ему еще так много вопросов. Может быть, во время игры они казались бы менее назойливыми. Или, может быть, просто в таких обстоятельствах я чувствовала бы себя менее назойливым нарушителем.

— Спокойной ночи, Фред, — говорю я, слегка помахав ему на прощание.

Снаружи меня окутывает умиротворяющая тишина, пока я прохожу небольшое расстояние до своей комнаты на первом этаже. Эмоциональное истощение от всех шагов, которые я предприняла, выходя из своей зоны комфорта, обрушивается на меня, когда я поворачиваю ключ. В прекрасно отремонтированной ванной комнате стоит огромная ванна, и она зовет меня по имени. И все же я не могу удержаться, чтобы не оглянуться на зеркальное окно офиса мотеля, вместо того чтобы направиться в свой уютный номер.

В этом офисе два монстра. Двое мужчин, невольно превратившихся в существ, теперь вынуждены оставаться в Кричащем Лесу до конца своих дней из-за таких людей, как родители Фреда. Таких людей, как я.

С этого момента я буду действовать лучше. Неважно, с какими монстрами я встречусь, я буду относиться к ним как к людям, которыми они являются. Что касается ущерба, который я причинила сегодня… возможно, я смогу исправить и его тоже. Теперь, когда я знаю, чего ожидать, когда захожу в офис мотеля, я могу контролировать свои реакции. Лерой не виноват, что он воплощение моего самого большого страха в человеческий рост. Если бы он мог превратиться обратно в обычного человека, я уверена, он бы это сделал.

Однако я могу измениться. Я могу стать лучшим человеком, чем тот, у кого хватило наглости попросить Лероя отвернуться. Я не просто выгоню эту версию себя с работы, она уволена из моей жизни. Я знала, что это назначение стало поворотным моментом, но предполагала, что оно связано с карьерой. Теперь я задаюсь вопросом, не ради ли большего изменения я здесь…

Лерой

В мотеле шесть арендуемых комнат, и свободных мест нет. Так было в течение многих лет, несмотря на уединенную природу Кричащего Леса. Хотя некоторые гости останавливаются только на короткий срок, другие останавливаются на более длительный срок. Мне так больше нравится, даже несмотря на то, что доход меньше, потому что я снижаю тарифы. Гости, приезжающие надолго, чувствуют себя скорее друзьями. Как семья.

Из-за этого я часто одеваюсь на работу небрежно. Нет необходимости надевать костюм, чтобы ответить на телефонный звонок, поработать за компьютером или обменяться несколькими любезностями с горсткой людей, которых я вижу в течение дня. Даже когда новоприбывшим предстоит пройти регистрацию, подойдут брюки и накрахмаленная рубашка. Вчера, зная, что моего нового гостя лично выбирал мэр, я надел костюм. С таким же успехом я мог быть голым, потому что единственное, что видела Кора, была моя кожа. И она надеется никогда больше этого не увидеть.