Чтение онлайн

– Знакомьтесь это Джессика, Джек и Кларисса, - представляет нас Барбара.

– Видимо ты и есть та самая Кларисса, Барбара сказала ты начинающий дизайнер, - протянула мне руку девушка с до боли знаком лицом. – Марго. – Ну, точно, Марго Викандер, модель это всё что я о ней знаю, но я часто вижу её на показах и в журналах. – Платье что ты сшила для неё просто волшебное!

– Спасибо! Очень приятно познакомиться, - я пожимаю ей руку.

– Барбара дала нам твой номер телефона, - говорит вторая девушка. – Ты не против?

– Нет, конечно, нет, буду рада с вами пообщаться.

Пока мы с ними разговаривали к нам подошли ещё несколько знакомых Барбары, а Джек с моей подругой куда-то уходят.

Джек.

– Она всех отталкивает, не принимай на свой счет. Ей так легче, - говорит Джессика, имея в виду Клэр, пока мы идём на веранду.

– Почему? – Я хочу узнать о ней, как можно больше, вообще-то я знаю о ней всё, где она учиться, работает, что случилось с её родителями, но невозможно узнать, что у неё на душе позвонив агенту и заплатив ему за работу, такое может знать только лучшая подруга.

– Ты хочешь знать? – Мы садимся за столик. – Я не должна тебе рассказывать, потому что это её дело, но зная Клариссу,... она никогда сама тебе не расскажет.

– Так окажи мне услугу. Я честно пытался по честному, но... она не захотела.

– Но ты был очень близок, жаль, что внутренняя она оказалась сильнее тебя. – Джессика некоторое время молчит думая, откуда начать. – Жаль ты не видел её улыбку, Джек, - улыбается она, будто вспоминая.

– Я видел, Джесс.

– Нет, ты не видел, - поднимает на меня глаза Джессика, вводя меня в заблуждение. – Кларисса, я уверенна, ты знаешь, потеряла родителей, когда ей только исполнилось восемнадцать. Мы оканчивали наш первый курс на месяц раньше положенного срока, наша группа неплохо тогда потрудилась, и в честь окончания Клэри накопила денег и купила два билета на отдых своим родителям. Я устроила вечеринку, и пришёл почти весь курс, - Джессика засмеялась, но расстроено. – Мы веселились, смеялись, мы напились и плавали в бассейне, это было прекрасное время, у нас практически не было забот, у Клэр не было забот. Если бы ты только видел её улыбку тогда, ты бы сошёл с ума... На следующее утро, Кларисса проверяла свой телефон, который оставила на втором этаже, - она тяжело вздыхает, смотря на свои руки.
– Её родители написали ей несколько сообщений, там говорилось о том, что их самолёт падает и то, что они любят её и просят следовать за своей мечтой, а ведь она им всегда казалась слишком наивной и несбыточной, - Джессика утирает накатившиеся слёзы. – Она закрылась ото всех, целый месяц она не выходила из дома, не отвечала на звонки и я буквально выволокла её из квартиры, но это была не Кларисса. Она перестала улыбаться и смеяться, перестала смотреть по сторонам, переходя дорогу. Она перестала беспокоиться о том, как она выглядит и что она ест и ест ли она вообще. И чтобы не чувствовать боль, она решила не чувствовать ничего. Она перестала быть собой и позволила скорби взять вверх. Клэр зарылась в работе, учёба, работа, стажировка, работа над своим делом и так по кругу. Она не выпивала, не выходила из себя, ни разу с тех пор я не видела её плачущей, она по сей день биться утратить самоконтроль, она просто отказалась от жизни. И только недавно она постепенно начала возвращаться к нормальной жизни, но она больше не улыбается по-настоящему. Она потеряла свою улыбку.

Между нами повисает тишина, если нее считать довольно весёлую музыку, заполняющую весь дом. Я подозревал, как больно ей было потерять родителей, но не мог представить какого это и Джессика мне рассказала. Неудивительно, почему она такая закрытая и в каком-то смысле чёрствая.

Клэри, в какой-то степени похожа на ёжика. Снаружи у неё сплошные колючки, не подступиться, но это лишь её способ зашиты, а внутри, я уверен, что внутри она простая и робкая девушка. Словно ёжик, снаружи колючая и никого к себе не подпускающая, а внутри милая и добрая девушка.

– Но Джек, - слышу я голос подруги, который будто достаёт меня из моих мыслей, - если она и вправду тебе нравиться или даже больше, то прошу, - она накрывает своей ладонью мою руку, - не останавливайся, она заслужила быть счастливой, а я знаю, ты способен это сделать. Тебе лишь нужно достучаться до неё.

Кларисса.

Когда я, наконец, освобождаюсь от разговора с девушками, то замечаю, что небо уже потемнело, и дом засиял огоньками, а на всей территории зажгли лампы. Большинство приглашённых уже достаточно пьяны, чтобы танцевать, и плавать в бассейне, и поэтому я прямо сейчас хочу отойти от него как можно дальше, а где эти двое? Не могли же они меня здесь бросить!

– Боже, ты ещё здесь! – Обернувшись, я вижу немного пьяную Диану, без Адама. Сейчас начнётся. – Это место не для тебя, не для таких, как ты! – Как бы противно мне не было, но должна признать, она умеет обращаться со словами, чтобы ранить, мне неприятно, но я, кажется, уже привыкла.

– Может уже хватит? – Сдаюсь я. – Чего ты от меня хочешь? С Джеком у нас ничего нет и быть не может, так может, отстанешь от меня?

– Мне нужно чтобы ты ушла из моего мира, ты отбираешь у меня человека, которого я люблю и мою лучшую подругу. Тебе лучше больше здесь не появляться.

– Так ты боишься меня? – Я не верю собственным ушам. – Расслабься Диана, чужого мне не нужно.

Я отхожу от неё, но в голове проносятся десятки мыслей. Я на обложке глянца, приглашение на элитные вечеринки, друзья из Верхнего Ист-Сайда, интерес ко мне со стороны Джека, должно быть я и вправду представляю для неё некую угрозу, может я себя недооценивала?

– Хотя,...
– я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней.
– Я заберу у тебя всё, - я подхожу к Диане ближе. – Я заберу твоих друзей, твоих любимых, твою славу и твой мир станет моим, - мой голос холоден и в нём чувствуется преимущество. В глазах Дианы я вижу страх быть побеждённой ну и, конечно же, удивление.

– Ты видимо что-то перепутала, - шипит она, будто проснувшись.
– В этом городе Я бешеная стерва – говорит она и толкает меня в бассейн.

Глава 13

От неожиданности я не успеваю ни зажмуриться, ни задержать дыхание. Глаза начинает щипать, а в горле неприятно скрести. Вода оказалась тёплой, но это не означает, что я хочу в ней оставаться. Глотая ртом воздух и пытаясь откашляться, я вижу, что на меня никто не обратил внимания, что в принципе не удивительно, в бассейне довольно много пьяных людей, которым плевать, кто кого скинул в воду.

Убирая волосы с лица, я плыву к стенке, чтобы выбраться. У меня слов не хватает от того что она сделала. Но я не слишком удивленна, этого стоило ожидать. Но моя злость переходит все границы, когда я замечаю её стоящую рядом с Джеком и Джессикой, они оглядываются по сторонам, а Диана, взяв Джека под руку, то ли, чтобы не упасть, то ли просто, чтобы он не ушёл, ведёт их к веранде.

Я подтягиваюсь на руках и выбираюсь из бассейна, становиться прохладно, благо я предусмотрела это происшествие, и моё платье было к этому готово. Конечно оно насквозь мокрое, но хотя бы не просвечивает.

Я иду за своей сумочкой, которая осталась на барной стойке. С меня капает вода, я потеряла свои туфли в бассейне и я иду босиком, а колючая трава и каменный пол неприятно царапают кожу, но я так зла, что мне абсолютно на это плевать. Мой взгляд прикован к Диане, точнее к её отдаляющемуся от меня силуэту. Если Диана хочет войны, она её получит.

Я подхожу к ним, Диана вцепилась в Джека, а моя подруга идёт рядом, внимательно слушая, что она им говорит. Я слышу обрывки её фраз, и мне кажется, или она говорит им, что я уехала?

Я подхожу к ним в плотную и без колебаний и лишних слов, не замечая Диану, отталкиваю её от Джека и, положив руки на его скулы, целую его. Я чувствую злость, жар и поцелуй получается не очень нежным. Я сделала это без колебаний, без сомнений. Я не думала, поэтому получилось так легко.

Сначала он теряется, но уже через пару секунд я чувству его руки на своей талии и то, как он берёт инициативу на себя. И мне страшно признавать, но тот пыл, та злость, которая переполняла меня медленно, но исчезает, и мне странно, потому что я не чувствую отвращения от этого человека, хотя должна бы, я не чувствую, что должна остановиться, наверное, потому что тот шёпот, который твердил мне поддастся, стал криком.