Чтение онлайн

– Даже не думай.

– Мне нужно вернуться.

– Единственное что тебе действительно нужно так это лежать в кровати и пить горячий чай.

– Джек! – Как можно громче говорю я, когда он собирается уходить. – Принеси мой телефон,... пожалуйста.

Ну, вот и сбылся самый худший сценарий моей жизни. Я ненавижу болеть, да и кто вообще любит? Да, не спорю, приятно, когда за тобой ухаживают и всё такое, но чувствовать слабость во всём теле и осознание того, что ты ничего не можешь сделать полезного, просто убивает во мне всё живое.

– И зачем же тебе телефон? – с подозрением в голосе спрашивает Джек, держа в руке мой мобильник.

– Позвонить хоть кому-нибудь не столь настырному, чтобы меня забрали отсюда, - с насмешкой отвечаю я и тут же об этом жалею.

– Тогда я пошёл, - разворачивается он.

– Стой! Хорошо, я просто позвоню и предупрежу, что дошью платье чуть позже, - только дай мне телефон.

– Я тебе не верю, - сощурив глаза, говорит он, полностью меня раскусив.

– Ты не понимаешь! – сдаюсь я. – Я должна уже сегодня отдать готовое платье Марго Викандер! Ты хоть знаешь кто это?

– Ну конечно, - ухмыляется он, а вот это уже интересно. – Она модель, известная модель и всё... больше ничего особенного. Она не стоит твоего здоровья. И раз уж ты так переживаешь, я позвоню ей сам.

– Нет! – Я спрыгиваю с кровати и иду к нему, но Джек уже подносит телефон к уху.

– Марго Викандер? Это Джек Фостер парень Клариссы Олдридж, - О нет, лучше замолчи!
– она заболела, так что сегодня платье не получиться отдать. Хорошо. Да, пока. – Вот и всё.

– Идиот, - без эмоций говорю я и снова залезаю в постель. – Надеюсь, я тебя заразила, - обиженно произношу я, скрестив руки на груди.

– Успокойся, я съезжу в магазин, привезу лекарства. На всякий случай я закрою тебя. – В ответ я лишь взмахиваю руками.

Когда Джек уезжает, я ещё около часа злюсь на него, а потом снова засыпаю, так и проходя около двух дней моей болезни. Джек поит меня таблетками, чаем с мёдом и практически не выпускает меня за приделы кровати. Но с каждым днём меня волнует это всё меньше, потому что я только и делаю, что сплю и если просыпаюсь, то чувствую себя только хуже. Кажется, его таблетки ни черта мне не помогают.

– Кларисса, - голос Джека будит меня, но я посылаю его к черту, наверное, опять хочет запихать в меня таблетку, которая мне не поможет. Но мои ожидания полностью опровергаются, когда я перестаю чувствовать под собой мягкую и удобную кровать, от которой ужасно жарко.

– Что ты делаешь? – в полудрёме спрашиваю я, когда Джек спускает меня вниз по лестнице.

– Везу тебя в больницу. Температура поднялась. – Джек выносит меня на улицу. Здесь прохладно, но для моего разгоряченного тела это то, что нужно, но уже в следующую секунду, когда Джек садит меня в машину, я чувствую жуткий холод.

– Сколько? – охрипшим голосом спрашиваю я.

– 39, Клэр.

– Не надо в больницу, завтра станет лучше, - прошу его я. Больница это кромешный ад.

– Нет, Клэри. Ты меня немного пугаешь своим состоянием, и я, кажется, делаю только хуже.

У меня нет сил спорить с ним, поэтому я быстро сдаюсь. Мы едим быстро, даже слишком, думаю, он превышает скорость, потому что приезжаем мы уже через десять минут.

– Я в состоянии дойти сама, Джек, - говорю я, когда он снова хочет взять меня на руки, Честное слово, как будто я инвалид.

Пока он что-то говорит у стойки регистратора, я сижу на лавке у стены, как и все другие прибившие в больницу этим вечером.

Я чувствую себя просто отвратительно. Меня, то знобит, то бросает в жар, болит голова, першит горло и заложен нос. Мне страшно представить, как отвратительно я сейчас выгляжу. Но это, пожалуй, последнее, что меня сейчас волнует. Джек идёт ко мне и, подав руку, помогает встать.

– Что сказали? – прокашлявшись, спрашиваю я, чувствую, как меня бросает в жар.

– Тебя отведут в палату, идём.

За всю свою жизнь я никогда не лежала в больнице и вообще обращалась к врачам очень редко, в основном, чтобы получить нужную справку. Когда мы заходим в палату, меня уже ждёт медсестра, и Джека просят выйти. Меня переодевают в больничную сорочку, несколько минут я жду врача и, когда он приходит то делает осмотр.

– Кларисса, да? – закончив, спрашивает он, делая какие-то записи.

– Да, - устало отвечаю я. Просто скажите, что у меня простая простуда и отпустите меня домой.

– Как ты умудрилась заболеет ангиной? Ну, ничего здесь мы тебя быстро подлечим, через неделю будешь как новенькая.

– Неделю? – изумляюсь я. – А быстрее нельзя?

– Смотря, как на лекарства будет реагировать твой организм, но я могу поставить тебе капельницу, может так будет и быстрее.

– Хорошо, - тут же соглашаюсь я.

Меня просят лечь, и пока медсестра ставит мне капельницу и несколько уколов, врач читает всё, что он мне назначил. То есть кучу лекарств, и я ничего не запоминаю. Я спрашиваю, что в капельнице, и мне отвечают, что это просто витамины для укрепления иммунитета, но меня ужасно клонит в сон, думаю там не только витамины или же я просто слишком устала или слишком больна, потому что, как только они уходят, я засыпаю и снова попадаю в пустой сон.

Проснувшись от чьих-то прикосновений, я резко открываю глаза и вижу перед собой медсестру, она снова делает мне укол и меняет капельницу. Должна заметить чувствую я себя гораздо лучше.

– Тебе оставили записку - говорит совсем юная девушка – медсестра, может она даже моложе меня, взяв листок с маленького круглого столика у окна, она подаёт его мне.

«Я уехал на работу. Прости, что не дождался, когда ты проснёшься и за то, что позволил тебе заболеть. Мне, правда, жаль, выздоравливай.

Джек.

– Он ждал, - говорит девушка, поправляя мою подушку. – Уехал пару часов назад, но до этого сидел здесь и постоянно спрашивал, что я тебе колю, – скромно смеётся она. – Должно быть, он сильно тебя любит.

Я решаю ничего ей не отвечать, потому что любой мой ответ покажется глупым. Кончено же мне приятно, что он так обо мне заботится и волнуется, но признавать то, что он совсем не такой, каким я его представляла вначале, очень не просто.

Сложно осознавать и то, что за эти месяцы я к нему очень привыкла и, то, что я боялась всеобщей болтовни, оказалось глупостью. Её или нет или я её просто не замечаю, как и «жёлтую» прессу.