Чтение онлайн

– Тебе как неверной не понять. Исключительность Аллаха – краеугольный камень мусульманства. Это меня шокировало стократ более, чем прямой диалог с Богом.

Богуслав уронил голову и охватил ее руками, витая мыслями далеко от любимого зимнего сада Милославы в Серебряном Бору.

– Отец рассказывал, как задавал вопросы Всеобщему и умудрялся получать ответ. Потом вроде бы нашел к нему какой-то ключ… не знаю, что это. И погиб. Я отдаю отчет, что со мной беседовала какая-то микроскопическая часть божества. Не может же творец и вседержитель забросить галактические дела и погрузиться в диалог с невежественным шестнадцатилеткой. Но когда я понял, что он не отрицает некоторой самостоятельности Рода, Всеобщего и даже Христа, на прямые вопросы отвечая «и да, и нет», честное слово, чуть не умер от потрясения. И это еще не все. У отца первые откровения состоялись в Сахаре, малонаселенной, но исламской территории. Я спросил в Самарканде про Сахару. После услышанного не хотелось жить.

– Можешь передать его ответ дословно?

– Нет, не могу. – Богуслав поднял голову, на щеке четко обозначилась дорожка от слезы. – Мыслеобраз в том же ключе «и да и нет». Не уверен до конца, но там был… другой Аллах! Понимаешь, Милослава? Это в принципе не может быть! Род, Христос, Всеобщий и два Аллаха! Одно знаю точно – ни я, ни отец не разговаривали с настоящим Богом. Какая-то чудовищная мистификация.

– Ярослав называл их «глобы».

Богуслав изумленно уставился на родственницу.

– Тетя, ты откуда знаешь? Мне о них рассказывал Борис Борода. И что отца убил восьмой глоб. В отцовских записях о глобах ни слова.

– Он сам говорил. До конца не понимал, что это за чудища. Может, оттого и погиб.

– Милослава, а ты веришь, что отец сохранил посмертное существование, и два телефонных звонка – в самом деле от него? Точнее – от его сознания, умещенного на непонятном носителе?

Правительница Руси грустно оглядела племянника.

– Верить – одно, веровать – другое. Я не могу исключать, пусть считаю это крайне маловероятным. А тебе советую сходить в истинный мир.

– Куда?

– В верхний. Вопреки официальной доктрине о разделении миров около 800 года после Рождества Христова Ярослав почему-то пришел к выводу, что именно Тайная Москва создана, а изначальная реальность как была, так и осталась. Сходи в мечеть наверху. Кстати, Радислав – мусульманин?

– Нет. – Увидев недоверчивый вид тетки, Богуслав уточнил: – Покорность ему не по нутру, как и религиозный экстаз. Вера в Рода, до утилитарности простая, словно под него писана. Мама столько слез пролила… Кстати, в Самарканде русский ворожей ставил защиту, обращаясь к Роду. Среди мусульманской столицы! Я набрался наглости и тоже попробовал. Род откликнулся, и Аллах меня не покарал. Поэтому у меня один путь – наверх.

– Племянник, прошу тебя – только не надолго. Не хочу делать Мартику промывку мозгов. И возьми сопровождение. Ты слишком многим насолил своими похождениями. Как только свяжут Дмитрия Федорова и княжича, начнется охота.

По пути к дворцовой автостоянке он встретил Ангин, возвращавшуюся в отведенные Саакянам покои.

– Как тебе столица гяуров? Осваиваешься?

Она уцепилась за рукав Богуслава, утянув его в нишу. Пара бодигардов отдалились, дабы не нарушать уединение.

– Голова кругом. И здорово, и страшно, и ужасно одновременно. За стеной нашего фамильного особняка я практически ничего не видела. Даже когда мы ездили в гости. А тут… Одежда, манеры, люди – будто не в соседнюю страну, а на другую планету попала. Даже Ляле меня пугает. Она – дочь хана, получила правильное воспитание, но при этом жутко меня озадачила свободой нравов. Я уж молчу про немусульман. Жду, когда маму привезут в Москву. И очень о многом должна с тобой поговорить. Не смейся. Ты – единственный, с которым становятся понятны самые немыслимые вещи.

– Как только вернусь, обязательно побеседуем сколь угодно долго. Я наверх.

– Возьми меня с собой!

– Тебя шокировала Тайная Москва, верхняя просто убьет. И наверх не пускают без свободного знания русского языка. Я скоро. Учись, разбирайся.

– Хорошо… Богуслав!

– Да?

Ангин неловко повернулась, затянутая в джинсы с прозрачными вставками на бедрах и разрезами снизу до колена.

– Я очень толстая? Здесь все такие подтянутые…

– Спортзал, оздоровительная магия и лучшие тренеры к твоим услугам. Через неделю можешь участвовать в конкурсе «мисс Тайная Москва».

Оставив девушку-джан в смешанных чувствах, Богуслав исчез и вернулся во дворец через трое суток, имея собственные чувства в не меньшем раздрае. Он буквально бегом отправился к Милославе.

– В мечети – ноль. Никакого отзыва. Мулла напутствовал, что Аллах должен быть в сердце, исполненном покорности и любви к нему. Правильно… но ничего не объясняет. У православных мне конкретно сказали: если ты разговариваешь с Богом, это молитва. А ежели Бог заговорил с тобой – шизофрения. У них, оказывается, шуточки такие.

– Ты сделал вывод: в истинном мире боги не слышат тебя.

Богуслав поднял на тетку измученные недосыпом и думами глаза.

– Хуже. Я отъехал полсотни километров от Москвы, углубился в зимний лес, оставив охрану на опушке. Начал вызывать их по одному. И они откликнулись! Я к каждому имени прибавлял «глоб», они реагировали! – Он схватил Милославу за руки. – Клянусь, в лесу были те же самые голоса, что и в нижнем мире. Это не боги, а какие-то глобы, присвоившие себе имена божеств, могущественные, но не всесильные. Магия Рода там действует, пусть туго, медленно, с очень низкой энергетикой. Скажи, что мне делать?

Опытная ворожея задумчиво откинулась в кресле. Потом огласила вердикт.

– У меня несколько раз получалось слышать четкий вербальный ответ Рода. Никому и никогда, насколько мне известно, не удавалось достучаться до него наверху. Зато вышло у тебя, слабого и посредственного мага, пусть и с большими задатками. Но не поздравляю. Ярослав погиб во время изысканий в этой области. Ты приблизился к чему-то важному и опасному. Берегись! А лучше остановись на время.

Об одном мелком разочаровании Богуслав умолчал. Вероники не оказалось в Тайной Москве, а искать ее по миру он не стал. В Серебряном Бору встретил Ангин, обрадовавшуюся его появлению с очаровательной непосредственностью.

Она считает меня сильным, ответственным, мужественным, мысленно вгрызся в себя княжич. Какая чушь! Я почти ничего не умею, не знаю, куда двигаться, зачем жить, во что верить…

Потом здоровое наследие Ярослава, бывшего прапорщика Внутренних войск Российской Федерации, взяло верх. Если не получается решить глобальных проблем, нужно заниматься возможным. Хотя бы развить себя в качестве воина и боевого мага. Иначе в следующей заварушке он просто не доживет до счастливого времени, когда получит ответы на главные вопросы.