Чтение онлайн

Кармапа дает посвящение, слева Цультрим Намгьял

После церемонии тибетцы завели важные знакомства, чтобы помочь своим соотечественникам в изгнании. Затем Кармапа и Джамгён Конгтрул Ринпоче улетели в Берлин.

Наши друзья Фриц и Лиза взяли всю компанию жить к себе в дом в Кенигштейне, и, поскольку Фриц много практиковал дзэн, я научил его особенной медитации на Кармапу. Франкфурт показался всем неопределенным, без ясной вибрации, на которой можно было бы основываться и что-то строить. Здесь было иначе, чем в Пруссии, у швабов или баварцев. Мы учили и завязывали контакты для блага тибетских беженцев.

Ханна осталась заботиться о делах, а мы с Куртом повезли лам, которые участвовали в церемонии Короны, через так называемую «восточную зону». Монахов потрясла стена и «мертвая зона», и они облегченно вздохнули, когда мы приехали в Западный Берлин. Даже воздух там казался другим.

В этом разделенном историческом городе Кармапа стал гуру для хиппи. Церемонию Короны проводили в турецком гетто, а в зале сидели одни длинноволосые «дети цветов». Кармапа был очень открыт всем присутствующим, принимал их похвалы. Прибежище получили несколько сотен человек. Потом публично и настойчиво Кармапа потребовал, чтобы в наших центрах не было никаких наркотиков и политики. Для Берлина это было как раз то, что нужно.

Кармапа во время благословения в Берлине

Ханна повезла группу в Австрию. Они ехали в арендованной машине, совершенно маломощном «Форде Транзите», а Кармапа постоянно просил ее всех обгонять и ехать быстрее, с чем этот мотор модели «Газонокосилка», однако, справиться не мог.

Когда мы с Куртом приехали в Вену после вечерней лекции, зазвонил телефон. У Валли из Гамбурга были новости. Принимавший Калу Ринпоче богатый хозяин дома пригласил всех буддистов Северной Германии на общую встречу. У него было письмо, в котором Калу Ринпоче предлагал организовать в этом доме центр римэ. Прежде я уже просил Ринпоче этого не делать, и, когда тот человек и его жена вообще не появились во время визита Кармапы – явный признак чувства вины, – я понял, что они что-то задумали. Я побежал к Кармапе и спросил, должны ли его ученики теперь стремиться обрести высокий общественный статус. Стоит ли нарушать связь с ним ради получения красивого нового дома для практики? «Нет, – сказал Кармапа. – Это надо остановить».

Я запрыгнул в машину. Автобан был свободен, и к утру я приехал в Гамбург – как раз в нужный момент. Наши друзья, тогда не посвященные в тонкости тибетской политики, были уже готовы сказать «да». «Ученики Кармапы в этом участия не принимают», – сказал я. Холодный ветерок пробежал по залу. Хозяин дома вспылил и начал что-то говорить, но я прервал его: «В Великом пути можно смешивать все, а в Алмазном пути – нет. Для вас, гелугпинцев, это значит немного, но в Кагью мы должны сохранять свою передачу в чистоте. Сейчас ученики Кармапы перейдут вместе со мной в соседнее помещение». Люди переходили один за другим, как только переваривали свое «несектантство». Они пришли, потому что я был их учителем; осталось всего трое или четверо. Потребуется еще некоторое время, прежде чем многие поймут, что значит популярный термин «римэ». Смысл его заключается в том, чтобы заниматься своими практиками, уважая богатство других школ.

Центр, в котором на Калу Ринпоче разозлился монах Тхеравады, не улучшил своих вибраций. Я еще чувствовал себя немного ответственным за это место, потому что несколько лет назад основал здесь группу. Им нужны были сильные, хорошие энергии. К тому же этот проект был очень дорог сердцу моего австралийского издателя. Само собой, Кармапа мгновенно поднял все на свой освобожденный уровень. В один из сияющих осенних дней он под открытым небом дал посвящение в Освободительницу, провел церемонию Короны и вымел таким образом все помехи.

Наутро Кармапа, Джамгён Конгтрул Ринпоче и несколько монахов уезжали в Мюнхен. Я повез их сам, потому что на организацию автобуса не было времени. Нас ожидал известный учитель дзэна граф фон Дюркхейм и еще много людей, интересующихся духовными вопросами. Они собрались в огромном доме на окраине города. Должно быть, в прошлой жизни я уводил у них подруг или воровал лошадей, точно не знаю, – но несколько лет ревнивые люди из этого города придавали моей жизни дополнительную остроту. Вот что больше всего удивляло: самыми недовольными всегда были те, кому я очень помог, когда они были на самом дне. Знай они, что мой ум йогина полностью отфильтровывает неловкие воспоминания, – им не пришлось бы считать меня врагом.

Швейцария

Следующей целью были окрестности Цюриха. В некоторых долинах Швейцарии теперь жили тысячи тибетских беженцев, в том числе из Кхама. Как и Кармапа, они вышли из того знаменитого тибетского племени воинов, в котором многие относят себя к Кагью. Граница Германии оказалась закрытой, потому что несколькими часами раньше террористы из группы Баадера – Майнхоф убили одного из столпов общества. Мы спешили, и потому стоило попытать счастья на всех погранпостах в западном направлении. Так мы максимально приблизимся к Цюриху до того, как придется переехать из быстрой Германии в медленную Швейцарию.

С Кармапой в Шайбсе

Кармапа заботился о том, чтобы мы не скучали. Когда я на скорости более 160 километров в час подъезжал к неосвещенной развилке, он насыпал две маленькие горки коричневого порошка на тыльную сторону ладони и дал мне понюхать. Внезапно в мой мозг впились две ледяные руки. На визжащих покрышках я свернул не в ту сторону. Когда я остановился, чтобы проверить, на месте ли моя голова, Кармапа сотрясался от смеха. Это был индийский нюхательный табак, который употреблял и Калу Ринпоче, – похоже, его изготавливали из смеси динамита и тертых боксерских перчаток.

Меня глубоко тронуло то, как реагировали на Кармапу баварские и швабские фермеры. Они просто чувствовали его силу. Когда мы останавливались, чтобы спросить дорогу, люди оставляли свои пиво и сигареты и приходили за благословением. И хотя мощный желтолицый господин в красной рясе выглядел непривычно, его теплота и непосредственность растворяла все культурные барьеры. Кармапа при этом снова и снова повторял, что Центральная Европа дорога его сердцу. Рано утром, с пятой или шестой попытки, мы все-таки преодолели границу и, промчавшись через заспанные швейцарские деревни, добрались до Рикона. Нас приветствовали тибетцы с покрасневшими глазами: они ждали всю ночь. Доставив по назначению ценный груз, я поехал на границу встречать автобус с Ханной, Бьорном и остальными.

К сожалению, в Швейцарии к Кармапе за благословением подходили только тибетцы. Наши слаженно работающие швейцарские городские центры и много близких друзей – все это появилось намного позднее. Кармапа провел в Риконе два дня – правда, ураган он на этот раз не устраивал. Пришло несколько возможных спонсоров, но их влекла экзотика, а не польза буддизма. Предпочитая мертвое живому, они высоко ценили буддизм как великое просветляющее Учение Азии – хотя там у него почти нет шансов выжить. Но они закрывали свои сердца и кошельки от наших друзей, которые посвящают свою жизнь принесению буддизма на Запад. И даже самые образованные европейские идеалисты были для них недостаточно «культурны». Большинство людей не способно понять, что просветляющее Учение сохранится только в том случае, если пустит корни в повседневной жизни. Обычно это понимание встречаешь только у гуманистически настроенных представителей среднего класса, а они не слишком богаты.

В Кармапе не было ни тени снобизма. Например, когда его приглашали люди, которые просто хотели пообщаться со знаменитостью или похвастаться своими владениями, он мог сказать: «У них нет ни преданности, ни хорошего вкуса. Они пригласили меня только ради того, чтобы потом рассказывать приятелям, что я здесь был». Бедному переводчику приходилось, не меняясь в лице, произносить что-нибудь в таком духе: «Его Святейшество тронут вашим глубоким интересом к Учению, что является самым важным. Он восхищен вашим домом и непременно включит вас в свои молитвы». Последнее Кармапа, естественно, делал всегда, и чудеса происходили даже после самого поверхностного контакта с ним. Они случались по нескольку раз в день.