Чтение онлайн

— Ваше Величество, разрешите доложить! — сторонний шум и мерное тиканье настенных часов нарушил раскатистый мужской бас. — Вас ожидают в обеденном зале.

Лойд оторвался от документов. Тяжелый взгляд темных глаз устремился на рыжеволосого мужчину в доспехах королевской гвардии, принесшего по истине дурную весть. Он не отличался чувственностью, как и предстало воину, но раздувающиеся от тяжелого дыхания ноздри выдавали все его мысли.

Пожалуй, только личный рыцарь Его Величества не разделял всеобщей радости.

— Скажи мне, Эджилл, — мрачно улыбнулся король. — Не кажется ли тебе, что Святой стал путать дворец и храм? Может, стоит указать ему верную дорогу, как заблудшему путнику, или справиться о благополучии его ориентировочных навыков?

— Никак не могу знать, Ваше Величество, — ответил Эджилл. — Солнце Этразии волен поступать, как посчитает нужным.

Как жаль, что это не являлось истиной. Лойд едва удержался, чтобы не цокнуть языком. Все-таки, великому монарху не предстало вести себя подобно малому дитя. Порой ему хотелось отбросить все маски хотя бы перед теми, кому можно было доверять, но они так сильно приросли к лицу, что это не представлялось возможным. У стен были уши, у дверей глаза.

Позволить себе слабину означало проиграть, добровольно показав врагу все козыри. Наверняка сторонний наблюдатель, не осведомленный в тонкостях выживания королевских персон, назвал бы это мнительностью. Ведь невозможно жить, опасаясь теней, коих в мире при солнце было немереное количество. Не всякая тень несла опасность, зато каждая сеяла свою смуту.

Поднявшись из-за стола, король набросил на плечи тяжелую черную мантию и вышел из кабинета вместе с рыцарем. Обычно за его переодевания отвечал кто-то другой, но если представлялась возможность не подставлять спину и сделать все самостоятельно — Лойд так и поступал. Мысленно он уже готовился к утомительным дебатам. Иного от посещения дворца Святым ожидать не стоило.

Монарху хотелось, как озорному мальчишке, выпрыгнуть в окно и побежать по саду с палкой, чтобы хоть на миг ощутить вкус никогда неизвестной ему свободы. Но вместо этого он позволил себе лишь немного замедлить шаг. Начищенные туфли утопали в высоком ворсе ковра, будто поощряя его намерения. Взгляд темных глаз цеплялся за что угодно — начиная от пролетающих мимо увлажнителей с моторчиками и заканчивая узорами на голубых стенах.

Однако неспешность дала мужчине всего одну лишнюю минуту спокойствия. Кабинет был не так далеко от привычного «места битвы».

Правила приема обязывали накормить гостя или хотя бы напоить его чаем. А так как аппетиты Святого всегда отличались экзотичностью, размещать его где-либо помимо трапезной сулило лишние хлопоты. Лойд совсем не хотелось шевелить пальцем более одного раза и осквернять присутствием нежеланной персоны другие помещения дворца.

— Позвольте.

Ожидающий в коридоре дворецкий услужливо распахнул тяжелые двери.

В обеденном зале накрыли большой стол, словно дворец решил накормить целую ораву оголодавших крестьян, а не двух мужчин. Запах мяса, переплетающийся с ароматом розмариновой веточки и других всевозможных специй, можно было назвать соблазнительным, но не в присутствии человека, чьи светлые голубые глаза будто заговаривали собеседника поперхнуться.

Когда король вошел, слуги поспешили отодвинуть для него стул. Эджилл стал от монарха по правую сторону, образуя незримую прямую линию с личным охранником Святого. Меж ними также начался зрительный бой.

— Приветствую Его Величество…

«… солнце Этразии», — мысленно передразнил говорившего Лойд.

Особенностью Кристиана Фонберга было то, что он всюду ходил в непроницаемой маске из качественной слоновьей кости. Белые волосы в хвосте были аккуратно уложены, а церковное одеяние вышито золотыми узорами. Идеальный образ для того, кто не хотел бы обличить свое вовсе не святое нутро. Порой король ловил себя на мысли, что завидует Кристиану. Прятать эмоции за настоящей маской казалось ему гораздо удобнее, чем делать ее из своего лица. Все же, столь сложное искусство осваивалось годами.

— Приветствую главу Церкви.

На миг после обмена любезностями воцарилось молчание. Дегустаторы пробовали блюда, слуги разливали чай, а Лойд старался не смотреть на своего гостя. Но тот сам, как только посторонние вышли, завел разговор:

— Полагаю, вы слышали о недавнем чудовищном происшествии в поместье маркиза Орнелла.

От характерного прилагательного королю стало смешно. Но вместо смеха или язвительности он лишь мрачно кивнул, подтверждая:

— Слышал. Маркиз уже вызван для допроса через два дня, — темные глаза, как метко выпущенные стрелы, пронзили Святого тяжелым взглядом. — Так же мне известно, что Церковь устроила публичную казнь на площади минувшим утром.

Монарх вложил в свои слова так много, что только глухой бы не услышал сквозящих в них силы и власти. Святого, тем не менее, это совершенно не смутило. Он наколол на вилку кусочек мяса и приподнял маску. У мужчины уже был ответ на прозвучавшее обвинение, просто он хотел поиграть на нервах собеседника. Лойд знал это не понаслышке — каждую встречу абсурдные методы гостя оставались неизменны.

Еще пару лет назад король выходил из себя, но со временем научился хладнокровию. Напускному или настоящему — неважно. Главное, что его мимика не выдавала истинных эмоций. Только голос своей грубостью порой ломал этот непоколебимый образ. Когда человек ничего для него не значил, это давалось легче.

— Полагаю, вы осведомлены и в том, что я, как посланник Всевышнего, не мог оставить рабу божию. Та ведьма сбилась с пути и ступила босой на еловые ветви. Вам наверняка известно, какие это мучения.

— Полагаю, — не удержался от колкости Лойд. — У нас разные представления о спасении. Тем не менее, вы не имели за собой права судить кого-то без вмешательства дворца.

— Так ли важны земные права, когда речь идет о духовном? Побойтесь Бога, о каком суде вы толкуете?

Эджилл после сказанного задышал тяжелее. Король понял это по шевелению своих волос на затылке — рыцарь разделял чувства своего господина. Лойд сцепил перед собой пальцы и чуть подался вперед. Его длинные иссиня-черные локоны, не стесненные атласной лентой, покачнулись, падая на плечи и грудь. Монарха и Святого часто сравнивали. Один — подобно дню, светлый и чистый, второй — кромешная ночь, темный и опасный. Они были обратной стороной друг друга.

— Непременно прочтите молитву перед сном, не гневите Господа беспочвенными обвинениями избранного раба Его, — продолжил Кристиан. — И позвольте мне забрать под крыло Церкви всех избранных силой. Как видите, до сих пор у меня отлично получалось справляться с боевыми ведьмами, и указ для бытовых ведьм избавит вас от лишних хлопот и моего присутствия здесь каждую неделю. Я смогу оберегать их согласно земным правилам, которым вы столь скрупулезно следуете.

Король ощутил, как внутри него поднимается буря. Раньше Святой изъяснялся намеками, а теперь выдвигал свои требования прямо. Казалось, от его скромности, присущей служителям Бога, постепенно ничего не оставалось. И Лойд был уверен, сейчас за непроницаемой маской скрывалась наглая ухмылка.

Как же было удобно выдавать личные мотивы за волю Всевышнего. Впрочем, на короля эти речи никогда не оказывали нужного эффекта. Судьба и без того сурово наказала некогда маленького ребенка, вынудив его выживать в собственном доме. Повесила на него крест, лишив любви и доверия. Так мог ли кто-то свыше показать ему что-то пострашнее земного ада?

— Я не собираюсь передавать вам права на бытовых ведьм.

— Вы не имеете права проводить обыски у посягнувших на верность Церкви дворян без наличия доказательств, — миролюбиво произнес Кристиан. — Но они не смогут отказать несущему волю Всевышнего. Не кажется ли вам, что передача прав позволит нам обезопасить бытовых ведьм? Разве не это ваша главная цель?