Чтение онлайн

Монарх едва удержался от того, чтобы на миг не сомкнуть веки. Он часто так делал, чтобы собраться с мыслями. В его голове крутились лишь хлесткие, неприемлемые фразы. Желание выставить вон и Кристиана, и его охранника на миг стало таким сильным, что Лойду пришлось сделать над собой усилие и сдержаться.

— Бытовые часто погибают от рук аристократии, а вы приезжаете для расследования лишь после допроса, когда вся кровь мучеников смыта проточной водой.

— Думаю, мне стоит пересмотреть нынешние законы, раз вы так настаиваете.

— Вы не сможете сделать этого без одобрения Церкви и представителей герцогства, — парировал Кристиан. — Ваша власть в данном вопросе ограничена.

Лойд скрипнул зубами. Испокон веков в Этразии власть монарха была абсолютной, но сто лет назад все изменилось, когда далекий предшественник нынешнего короля разделил власть между дворцом и Церковью. Это вызвало негодование со стороны дворян, и тогда они потребовали передачу некоторых прав им. С тех пор два великих герцогских рода встали во главе дворянского совета.

Вернуть былое означало устроить войну внутри королевства. Лойд этого не хотел.

— Независимо от того, что еще вы скажете, я не дам согласия, — холодно ответил король. — Так же вам не дадут согласия и дворяне, дома которых вы, действительно, можете и часто бесцеремонно посещаете.

Кристиан сдержанно рассмеялся:

— Ясно, значит, вы пока не готовы понять моих благих намерений. Я помолюсь, чтобы Господь послал вам озарение.

— О, вы уже продемонстрировали свое милосердие, заживо сжигая ведьму, которую рыцарям едва удалось спасти. Ее душа повредилась, и теперь она не может оправдаться. Прошу, не утруждайте себя беседой с Богом, ибо я глух к его просьбам.

«Как и он когда-то к моим».

— Я предоставил вам отчет по этому делу, так есть ли нужда тратить свое драгоценное время на бессмысленные допросы друга?

Монарх едва подавил тяжелый вздох. В который раз за неприятную беседу ему хотелось едко усмехнуться. Когда-то он услышал одну интересную фразу от своей племянницы, что передала ее из уст крестьянина в уста короля — держи врагов близко, а друзей еще ближе. Особенно тех, кто так дотошно и упрямо создавал иллюзию «дружбы».

— Напомню в последний раз, — твердо произнес Лойд. — Бытовые ведьмы и все, что с ними связано, не ваша забота, Святой.

Проглотив слюну, король поднялся из-за стола. Он так и не притронулся к еде. Белая тарелка с причудливыми узорами не испачкалась сочным соком мяса, а чай в кружке давно остыл за холодной беседой. Даже маленький огонек в плену сложной металлической конструкции, созданной бытовыми ведьмами для поддержания температуры жидкости, погас.

— На этом аудиенция окончена, можете насладиться едой и отправляться.

С этими словами Лойд незамедлительно покинул обеденный зал. Злость клокотала под его кожей, челюсть сводило от ненависти. Он ни раз представлял, как пронзает Кристиана мечом. Наверное, бог бы покарал его за такие мысли, окажись его руки чуть тверже воздуха. Но, к сожалению, за него бы это сделали те, кто состоял не из эфемерного облака, а из плоти и крови — убийство Святого считалось самым тяжким преступлением, за которое могли казнить даже монарха. К тому же, многочисленные боевые ведьмы — защитники королевства наравне с рыцарями — никогда бы не позволили даже прикоснуться к главе Церкви. Чего только стоил угрожающий взгляд личного рыцаря-колдуна, присутствовавшего на обеде.

Впрочем, неважно. Лойд давно получил свое проклятье.

— Грязи прибавляется, — шепнул он себе под нос.

Его руки по-прежнему были связаны.

Стоило придумать хоть что-то, пока не стало слишком поздно. Но кто бы мог помочь ему противостоять Церкви? Король не знал. Вот только странное предчувствие подсказывало — скоро это изменится.

4. Поместье чудовища

Джерте, квартал питейных заведений, перед рассветом

«Любая сила требует расплаты, любая сила требует крови и жертвы».

Предрассветный час рассеивал силу. Я чувствовала себя немного разбитой после короткой ночи. Хотелось проваляться в кровати еще как минимум шесть часов, но важное задание не терпело отлагательств. Когда дело касалось благополучия сестер, жалость к себе становилась неуместной. Я сделала глоток из деревянной кружки, чувствуя, как насыщенный травяной отвар обжигает горло. Терпкий, с нотками хвои и бергамота. Особенно приятный, потому что заботливо собран, высушен да перемолот своими руками.

— Неспокойно.

В пальцах оказалась чуть мятая самокрутка. Я чиркнула спичкой, поджигая ее и делая первую затяжку. Горечь вперемешку с легкой кислинкой апельсиновой корки осели на языке. Взгляд упал на дрожащую ладонь и слетающий вниз пепел. Не дуй со стороны гор легкий ветерок, седые хлопья непременно осели бы на грязно-коричневые юбки или покоцаные носки сапожек. Я не выдерживала. Страх с каждой отсчитанной секундой овладевал мной все сильнее и сильнее, а когда со стороны города раздался шум колес и лошадиное ржание, сердце и вовсе ушло в пятки.

Старенький кучер приветливо улыбнулся, остановившись напротив закрытого трактира. Его повозка была начинена сеном и парой бочек. На первый взгляд никто бы и не подумал принять старика за колдуна. Неприметный простолюдин, только и всего.

— Доброго утра, мисс Хельга, — поздоровался он.

Я криво усмехнулась, закуривая в последний раз и притаптывая остатки тлеющего пергамента. Затем поднялась со скамьи на крыльце и резво спрыгнула вниз. Высота была небольшой — в три покосившиеся ступени. Упасть не страшно, отделаешься парой царапин, но треснувшее самолюбие придется подклеивать. Для меня такая шалость перед каждым заданием служила своего рода проверкой — устоят ли ноги, али дрожь в коленях не позволит. Благо, твердость моих убеждений еще ни разу не давала спуску страху.

— Здравствуй, Ханнес, — я обогнула повозку и села рядом со стариком.

— Вас не узнать.

С этими словами он шлепнул лошадь лозиной, и мы двинули прочь от «Рябого-Юродивого». Признаться, брошенная стариком фраза немного успокаивала. Значит, выкрашенные магией русые волосы, измененный цвет глаз и безобразный шрам на пол лица все-таки создавали дымку тайны. Я боялась, что маркиз даже со своим плохим зрением может признать во мне бывшую знатную леди.

Тем более ту, что оскорбила его честь, бросившись спасать слугу во время «справедливого» наказания. Я поежилась, кутаясь в накидку, которая едва-едва могла согреть. Для правдоподобности образа Клемент оставил мне кем-то потасканные вещи с кучей заплаток и мелких дырочек. Бытовые ведьмы вне дворянских семей, по мнению самих дворян, бедствовали, и мы решили поддержать это слепое убеждение. Впрочем, заносчивые ублюдки были не так уж далеки от истины.

Однако в моем случае хорошая одежда уже несколько лет не являлась чем-то, что я не могла себе позволить. Поэтому нынешнее облачение невольно отбрасывало меня в прошлое. В очень сложное время после побега. Некоторые пожелали бы стереть себе память, лишь бы не вспоминать травмирующие события — но не я. И знатные, и простолюдины нередко обращались к бытовым ведьмам с просьбой избавить их от призрачных фантомов. Слушая и наблюдая, как сестры принимали заказы, я всегда иронично посмеивалась. Пожалуй, чтобы не просыпаться по ночам от ужасных снов, мне стоило заново родиться. Ведь потеря памяти означала потерю личности — кошмары преследовали меня с самого первого вдоха в моей проклятой семье, больше половины жизни.