Чтение онлайн

– Тут?
– спросила Лили, поежившись – не от ветра, от его порывов слева ее заслоняли склады, а справа – высокие кирпичные стены домов; просто это место казалось каким-то таким… до невозможности безнадежным. Даже на похоронах мистера Снейпа – и то было раз в двести жизнерадостней.

– Да, - согласился Северус, стоя к ней спиной и оглядываясь по сторонам. Движения его были скупыми, точными, выверенными; она даже позавидовала его способности двигаться беззвучно – каждый ее шаг вдребезги разносил густую тишину.

– Отсюда нас точно никто не вышвырнет – складам я не слишком-то доверяю. Здесь безопасно, Лили, - добавил он, мельком глянув на нее.
– Люциус не станет искать в маггловском Лондоне; все эти предосторожности нужны только для того, чтобы никто нас не увидел, пока мы сами того не захотим.

Ну да, конечно, они тут в безопасности. До той поры, пока она не отправит его в больницу.

– Что ж, если с разведкой все, то пошли уже куда-нибудь, - сказала Лили, растирая руки выше локтей, - а то я превращусь в ледышку, и наш план может катиться к черту.

Они выбрались из лабиринта закоулков – Северус шел впереди, она не отставала; порой из-за угла доносились голоса – он сворачивал, обходил стороной, чтобы никого не увидеть, и никто не увидел их. На оживленной улице, где моргали светофоры и медленно двигались машины, они нашли паб, гудящий от нетрезвого смеха и прокуренный так, что хоть топор вешай. Там они оставались до самого закрытия; сигаретный дым пропитывал волосы и одежду, и Лили пыталась придумать, какую бы глупость сказать, потому что, разумеется, на ум приходили только Сириус, и Регулус, и Лед Зеппелин, и как хмурился Ремус, когда Сириус щелчком пальцев поджигал сигарету.

Они остановились в первом же обнаруженном отеле; на вывеске работала только буква “О”, но в окнах горел свет, отбрасывая яркие полоски на подъездную дорожку. Так они его и нашли – единственное освещенное здание на темной боковой улочке за пабом; оно напомнило ей дом Сева: те же мрак, теснота и дешевая отслаивающаяся краска на стенах.

В их комнате, разумеется, было две кровати – расшатанные пожилые близнецы; должно быть, по дороге от пустыря до отеля что-то успело стрястись, потому что Сев весь извелся – двигался по комнате так, словно эта дрянная мебель была стеклянной, и вздрагивал от каждого звука на улице; их стало особенно много, когда пьяницы начали расползаться из паба по домам. Его поведение действовало ей на нервы. Возможно, правда, что дело было в комнате – в царящей там мерзости запустения: мебель из ДСП, оклеенная отстающей пленкой, чтобы хоть немного смахивать на дерево; стены в непонятных пятнах; вода в уборной дальше по коридору – если повернуть кран, в раковину еще пару секунд текла ржавчина… Да, Лили определенно была взвинчена до предела – а еще цепенела при одной мысли о том, что предстояло ей завтра.

Они выключили свет, чтобы попытаться уснуть; пьяницы к тому моменту уже давно разошлись, но обогреватель громыхал и скрежетал, словно больной артритом носорог, а кровать была настолько неудобной, что Лили только и делала, что вертелась с боку на бок, пытаясь найти хоть какой-нибудь кусок матраса, где было бы можно лежать. Безуспешно.

– Лили, - голос Сева доносился из темноты, и она почувствовала себя как-то странно – жаркое, стрекучее ощущение, словно под кожей вспыхнули колючки.
– Хочешь со мной поменяться?

– Что?
– она осознала, что говорит шепотом; какая глупость… - Чем поменяться?

– Кроватями. Ты ворочаешься.

– Я тебе мешаю? Извини…

– Я-то и не на таком засыпал – но, может быть, будет лучше, если ты…

– Все в порядке, - сказала Лили.
– И с постелью тоже. Просто я… я бы, наверное, сейчас не заснула даже на пуховых перинах царицы Савской.

Она думала – он не ответит. Лежала, свернувшись клубочком, на левом боку, стараясь не обращать внимания на вонзившуюся в ребра пружину. Стоит только пошевелиться – и кровать, должно быть, заскрипит.

Через мгновение она в этом уверилась: Сев поднялся с кровати, и та разразилась целой симфонией скрипов, стонов и повизгиваний. Было слышно, как он перемещался по комнате в темноте; потом открылась входная дверь – внутрь опрокинулась зернистая желтоватая полоска света. Прищурившись, Лили села на постели.

– Что ты…

– Вернусь через пару минут, - он вышел в коридор.

Гадая, что задумал Сев, она включила лампочку между кроватями. Украдкой потыкала пальцем в его матрас – тот оказался ничуть не лучше, чем у нее.

Дверь щелкнула, открываясь; Лили вскинула глаза и обнаружила, что он принес с собой два одеяла – она и представить не могла, зачем; у них уже было, чем укрываться.

– Вставай, - он указал на ее кровать. Не колеблясь, она вскочила на ноги; откинув в сторону постельные принадлежности, он выдернул простыню, обнажая матрас, и расстелил поверх него одеяла. Северус раздобыл для нее наматрасник.

– А твое одеяло где? По справедливости, одно из них твое.

– Мне оно не нужно.

– Нет, так нельзя! Это же сущий кошмар – хоть покрывало возьми… вот, вот так…

Лили подвергла вторую кровать такому же разгрому и подсунула под простыню стеганое покрывало. Эксперимента ради улеглась на свое ложе снова – в таком виде оно оказалось почти приемлемым. По крайней мере, то сонмище пружин ее больше не донимало.

– Просто блестяще, - сказала она; Северус потянулся выключить свет.

– Навряд ли, - откликнулся он и щелкнул выключателем, не дав ей рассмотреть его лицо.

Невольно она задумалась, была ли то импровизация, или он знал этот фокус и раньше.

***

31 декабря 1976 года

Северус встал задолго до рассвета. Старая привычка: многолетнее соблюдение школьного распорядка, помноженное на жизнь в подземельях – зябкая сырость так намертво въелась в их стены, что гарантировала пробуждение от озноба. Он оделся, не включая электричество, набросал в темноте коротенькую записку для Лили и сбежал из отеля в поисках места, где можно было бы разжиться кофе. Как оказалось, крошечный магазинчик на углу уже открылся – без сомнения, в расчете на клерков, неотвратимо ползущих на работу в зимних утренних сумерках.

Он расплатился за свежие булочки и два горячих стаканчика – от них пахло остро и ярко; пронес их по холодной улице и поднялся по скрипучим ступенькам, где воняло мокрым ковром. Лили обнаружилась за столом – сидела в убогой гостиничной комнатушке и в свете настольной лампы щурилась над его запиской. Волосы ее спутались, под глазами набрякли мешки; шторы она раздвинула – небо в окне позади было угольно-серого цвета.

– Судя по прогнозу погоды, сегодня должно быть пасмурно и холодно, - сообщил он, положил на стол перед Лили белый бумажный пакет с выпечкой и поставил туда же кофе.