Вернись и полюби меня
Шрифт:
Она зажмурилась, целиком отдаваясь соленому запаху моря, мягко-шершавым касаниям ветра и теплу солнечных лучей. И тут же нахлынули радость и тоска, заструились сквозь нее могучим океанским течением; воображение дорисовало, как слабо мерцает на солнце вода и пенится на дне колодца прибой. И она подумала: “Где бы ни был сейчас мой Гарри и что бы с ним ни случилось – надеюсь, он сможет быть счастлив”.
И мир застыл в неподвижности – будто сама ткань бытия замерла на валу этого единственного мгновения; в ушах стояла тишина, дыхание перехватило – а потом все снова пришло в движение, как если бы было только плодом ее воображения.
Лили заморгала – Северус стиснул ее руку до боли; уже почти улыбаясь, повернулась к нему, сдвинула очки на кончик носа – и сощурилась от яркого света.
– Все, - сказала она.
– Желание загадано.
– Готов поспорить, что это было очередное гриффиндорство.
– Не знаю, не знаю. Как по мне, так слизеринство тоже иногда ничего.
Они возвращались назад длинной дорогой – той, что шла мимо подножия холма, а не той, что на него взбиралась. Как и всегда, Лили залюбовалась их коттеджем: скромным невысоким строением белого цвета – на солнце оно казалось ослепительно-ярким, а вокруг был сад, который простирался далеко во все стороны. Обычно она останавливалась у калитки, вдыхала запах хвои, земли и цветов и думала: “Ну вот я и дома”.
– Я проголодалась, - провозгласила она.
– Тоже мне новость. Еще чуть-чуть – и ты пойдешь в набег на мои оливковые деревья.
– Сердцу не прикажешь – оно хочет того, чего хочет. Сейчас, кстати, оно хочет передохнуть.
Они приостановились. Лили прижалась к Северусу – ее поясница (и не только она) безжалостно ныла, – а потом обняла его за талию и склонила голову к нему на грудь. Его рука легла ей на плечо.
– Я тебя люблю, - заявила она и, улыбаясь, стала ждать его ответ.
– Это ты так утверждаешь, - сказал он – и Лили беззвучно шевельнула губами, повторяя каждое слово вместе с ним.
– А ты меня любишь?
– как всегда, спросила она.
– Не говори глупостей, - ответил он, тоже как всегда, и ее лба коснулось его теплое дыхание.
Он никогда этого не говорил, но слова тут были и не нужны – точно так же, как ей не нужно было просить о счастье для себя там, на краю колодца.
Зачем загадывать то, что сбылось?