Чтение онлайн

— Потому что я больше не собираюсь оставаться с ним в браке. Мы переедем из того дома, и с нами все будет в порядке.

По ее лицу потекла слеза, и я хотела бы забрать всю ее грусть.

— Я сделала что-то не так?

— Нет, детка. Ты ничего не сделала, и я тоже. Я делаю это, потому что должна защитить нас. Знаю, что это страшно и есть о чем волноваться, но я хочу, чтобы ты знала, что я тебя очень люблю, и сделаю все, что от меня зависит, чтобы мы были в безопасности.

— А разве он меня не любит?

— Кто мог бы устоять перед тем, чтобы не любить тебя? — спросила я ее.

— Если бы он любил меня, он бы не хотел, чтобы мы уходили.

Вот что я боюсь ей сказать. Я не хочу, чтобы Хэдли думала, что это ее вина.

— Тебе нравится, когда папа кричит на нас?

Она покачала головой.

— Мне тоже. Я не хочу, чтобы кто-то из нас снова боялся. Ты и я, мы сильные девочки, и никто больше не будет на нас кричать. Ты лучшая маленькая девочка, которую может пожелать любая мать, и часть моей работы заключается в том, чтобы защитить тебя.

— Он вернется за нами?

— Нет, его больше с нами не будет. — Независимо от того, что мне придется сделать, я сдержу это обещание. — Мы найдем жилье, которое нам обоим понравится.

— Мы можем остаться с Коннором?

Я тихо улыбнулась. Утешение наполняет мою душу тем, что он так много значит для нее.

— Нет, милая. Коннор не останется в Шугарлуафе надолго, и хотя он был очень добр к нам, у него есть своя ферма, с которой ему нужно иметь дело.

И я даже близко не готова к этому.

— Я думаю, ты ему нравишься.

— Я думаю, ТЫ ему нравишься! — сказала я, хихикая. — У тебя есть домик на дереве на его ферме, и он собирается пойти с тобой в школу.

И он может быть твоим папой.

— Мне будет грустно, когда он уедет.

Мне тоже. Я буду скучать по тому, как он на меня смотрит, а также по его непоколебимой силе, пониманию и поддержке.

— Ну, тогда мы должны сделать следующие несколько месяцев чрезвычайно особенными. Давай, идем дальше.

Мы пробираемся через поле, пока она рассказывает мне о своем дне. Она немного тише, чем обычно, менее оживленная, и я ненавижу, что этот разговор притупил ее настроение. Я знаю, что если я не встану сейчас, то никогда не поднимусь с земли.

Когда дом появляется в поле зрения, волна тошноты ударяет меня, как кирпич. Все это возвращается ко мне, и я слышу звуки в своих ушах, прилив дыхания, вырывающийся из моих легких, когда он сильно толкнул меня.

Все это происходило именно здесь — у меня дома.

У Хэдли ускоряется дыхание, и я крепко сжимаю ее руку.

— Ничего страшного, мы возьмем свои вещи, а потом вернемся, но никто не сможет сделать нам больно, хорошо?

Я не уверена, пытаюсь ли я сейчас успокоить ее или себя.

Возможно, нам обоим нужно было это услышать.

— Его здесь нет?

— Нет, детка, его здесь нет.

Я ненавижу, что мой ребенок так боится, поэтому говорю себе быть той силой, которая ей нужна, чтобы дать пример и сделать шаг вперед. Используя свою решимость, я подталкиваю себя ближе к дому, в котором случился ужас всего неделю назад, и держусь за необходимость защитить Хэдли. Каждый раз я вспоминаю, что Кевин что-то у меня взял, и отказываюсь давать ему что-то другое.

Я крепче сжимаю ее маленькую руку, показывая ей, что даже если мы достигнем дна, единственный путь дальше — это вверх.

Когда мы подходим к входной двери, меня охватывает еще одно чувство страха. Я не знаю, как выглядит дом. Все, что когда-либо знала Хэдли, это идеальный дом. Я тщательно следила, чтобы все было чисто и на своих местах, чтобы Кевин не мог использовать это как повод меня ударить.

Когда я ушла той ночью, там точно были перевернутые вещи.

Черт возьми.

Я открываю дверь, которую кто-то явно заменил, и надеюсь, что все не так плохо, как я боюсь.

Тогда останавливаюсь, ошеломленная увиденным.

Все лежит на своих местах.

Фотография, которую бросили через комнату, лежит на диванном столике, как будто ее никто не трогал. Лампы, которой Кевин угрожал разбить мою голову, нет на полу, в том месте, где он ее уронил. Она стоит на крайнем столе.

Я не понимаю как? Кто заходил сюда и убирал?

Хэдли отпустила мою руку, когда заметила свою любимую куклу в углу.

— Фиби! — Она побежала на полной скорости, поднимая ее на руки и крепко обнимая. — Я могу взять ее к Коннору?

— Уверена, что он не будет против. — Я тихо улыбаюсь, чувствуя облегчение, что она преодолела свои страхи, и благодарна, что кто-то вошел и убрал беспорядок, чтобы Хэдли не пришлось видеть разрушенный дом.

Глава 18 Элли

Когда мы вернулись к дому Коннора с сумкой одежды для каждой, рядом с домом был припаркован очень дорогой внедорожник.

— Кто это, мама? — спросила Хэдли.

— Не знаю.

Мы подошли к машине, дверь водителя открылась, пара красных туфель на каблуках ударились о землю, и я улыбнулась.

— Привет, Сидни, — сказала я, подходя.

— Я надеялась, что найду тебя здесь.

— Хэдли, это мисс Сидни.

Сидни протягивает руку.

— Приятно познакомиться.

Они пожимают друг другу руки, и Хэдли смотрит на дом.

— Мне тоже приятно познакомиться с тобой. У тебя действительно красивая обувь.

— Спасибо тебе. — Голос Сидни пронизан улыбкой. — У тебя очень красивые глаза.

У меня сердце замирает, когда я думаю, видит ли она это. Если Сидни знает братьев так хорошо, как говорит, будет ли она достаточно наблюдательна, чтобы понять?

— Спасибо, мисс Сидни. Мам, я могу пойти найти Коннора?

— Я не думаю.

— Пожалуйста! Я должна помочь с сараем. Уверена, что он там. Он сказал, что как только я приду из школы, я могу помочь ему, потому что ему нужна еще одна пара рук. Вчера он выпустил кур не из той двери, и мне пришлось гоняться за ними, чтобы они зашли обратно. Нельзя позволять курам бегать, когда там пасутся коровы, — рассказывает Хэдли, как будто это общеизвестно, — Я рассказала ему это, но он сказал, что пытается переделать другие вещи, чтобы вернуться к ремонту дома. Потом мы обнаружили другую проблему с забором, поэтому он был расстроен.