Чтение онлайн

Барклай писал:

«Мы теперь во Франции и только в 60-ти милях от Парижа; передовые отряды уже большею частью около Труа и Шалони. Таким образом мы видим себя почти у цели наших трудов. Дай, Господи, чтобы скоро все было довершено, так как мы нуждаемся в покое. Я бы хотел знать, что теперь скажут все эти гнусные льстецы, которые, не зная причин моих действий, были достаточно дерзки публично высказывать относительно меня свой приговор.

Если Россия выйдет из этой борьбы возрожденной и покрытой бессмертной славой и поднимется на высшую ступень значения и могущества, то причину этого надо искать в плане кампании 1813 года, начертанном с предусмотрительностью и остроумием. Особенно же… мы обязаны этим еще никогда не виданным и не слыханным феноменам, что такая огромная и сложная коалиция до сей поры еще существует и с энергией преследует все ту же цель.

Барклай де Толли».

Союзники уже назначили и место переговоров — город Шатильон, — как Наполеон вдруг начал наступление, пытаясь прежде всего разгромить Силезскую армию Блюхера.

14 января он напал на союзников при Бриенне. Несмотря на численное превосходство союзников — около 45 тысяч, — Наполеон, имея тридцатишеститысячную армию, сумел разбить Блюхера и заставил его отступить к Ла-Ротьеру. Бой при Бриенне — первое крупное сражение 1814 года — отличался исключительным упорством.

В составе армии Блюхера были русские корпуса Остен-Сакена, Щербатова, Ливена и Олсуфьева, отличившиеся в этом сражении и помешавшие Наполеону разбить Силезскую армию по частям. Их мужественное сопротивление дало союзникам возможность соединиться на позиции у Ла-Ротьера и через три дня нанести решительный удар по французской армии.

Под Бриенном Наполеон едва не попал в плен.

25 декабря 1815 года он сказал графу Лас-Казасу, разделявшему с ним его заточение на острове Святой Елены: «Под Бриенном я шпагой отбивался от казаков, стоя под тем деревом, где я одиннадцатилетним кадетом читал «Освобожденный Иерусалим».

Справедливости ради следует признать, что и союзный главнокомандующий Блюхер тоже едва не попал в плен к французам — настолько пестрой и переменчивой была картина боя у Бриенна.

Как бы то ни было, но поле боя осталось за Наполеоном, а союзники отошли на шесть верст к югу — к деревне Ла-Ротьер.

Ситуация под Ла-Ротьером уже отличалась от положения, бывшего всего три дня назад при Бриенне: армии Наполеона противостояло уже не 45 тысяч человек, а 72 тысячи — к месту боя сумела подойти часть армии Шварценберга, в которой был и Барклай. Командовал боем Блюхер. Союзные монархи — Александр I и Фридрих Вильгельм III, прибывшие на поле сражения, на сей раз не вмешивались в распоряжения полководца.

Шварценберг и Барклай, стоя рядом с Блюхером, ограничивались лишь советами старому фельдмаршалу.

Союзные войска, в числе которых был и двадцатисемитысячный русский корпус, одержали победу.

За сражение при Ла-Ротьере Блюхер, Шварценберг и Барклай были награждены золотыми шпагами, украшенными алмазами и лаврами.

21 января союзники вновь вступили в Бриенн. Здесь, в местном замке, состоялось еще одно совещание русского царя, прусского короля, Шварценберга, Блюхера и Барклая.

На совещании в Бриенне было решено двигаться дальше — к Парижу.

Барклаю предписано было через Бар-сюр-Об и Труа идти к Пон-сюр-Сен.

Однако Наполеону удалось остановить союзников после пятидневных боев, продолжавшихся с 29 января по 2 февраля. В ряде сражений западнее Шалона он имел успех в боях с Силезской армией, а затем потеснил и Главную армию.

В то время как Наполеон и союзники с переменным успехом вели борьбу на территории Франции, в Шатийоне начал работу мирный конгресс.

Францию на конгрессе представлял министр иностранных дел Наполеона, герцог Виченцский Коленкур, Австрию — граф Стадион-Вартхаузен, Англию — Абердин, Пруссию — фон Гумбольдт, Россию — граф Разумовский.

И Коленкур и его противники затягивали переговоры, надеясь на успех своих армий.

Требования союзников сводились к возвращению Франции к границам, существовавшим на 1 января 1792 года, и невмешательству ее в решение территориальных вопросов, которые могли бы возникнуть при заключении мирного договора.

Однако Наполеон отверг эти предложения.

«Я так взволнован гнусным проектом, который Вы мне прислали, — писал он Коленкуру, — что считаю себя уже обесчещенным тем, что нам его предлагают».

Наполеон потребовал от союзников сохранить за Францией левый берег Рейна, Бельгию, Ниццу и Савойю…

Переговоры в Шатильоне закончились безрезультатно 7 марта, когда союзники уже готовились к решающему наступлению на Париж.

В начале февраля, под влиянием временных успехов Наполеона, союзники отступили к Лангру, но в начале марта снова двинулись вперед и 8–9 марта нанесли сильное поражение французам у города Арси-сюр-Об.

Наполеон двинул к Арси корпуса Нея и Себастиани, насчитывавших всего около 20 тысяч солдат и офицеров.

Союзники же в первый день сражения имели здесь от 25 до 30 тысяч человек, находившихся под командованием Шваценберга.

Наполеон предпринял отчаянную попытку одним ударом покончить с союзниками, но его атака на их правый фланг была отбита.

9 марта и к Наполеону и к союзникам подошли подкрепления, но численность французской армии возросла лишь на 10 тысяч, в то время как силы союзников увеличились более чем вдвое, достигнув 70 тысяч человек.

Войска Барклая принимали в сражении при Арси-сюр-Об самое активное участие. Благодаря действиям русских кирасир, гренадер и артиллеристов — в особенности гренадер Раевского и кирасир принца Евгения Вюртембергского — Наполеон вынужден был перейти к обороне, а затем начал отступать. Шварценберг промедлил и упустил возможность догнать армию Наполеона и нанести ей решительное поражение.

Через несколько дней после победы при Арси-сюр-Об в Главной квартире союзников, разместившейся в Сомпюи, состоялось еще одно заседание. Решался вопрос: следует ли идти за отступающими войсками Наполеона или, оставив его на время в покое, двинуться всеми силами на Париж?

Барклай высказался за преследование Наполеона и почти все участники совещания с ним согласились.

Молчал только Александр, но когда все высказались, царь предложил идти на столицу Франции.

Его мнение оказалось решающим.

После сражений при Лаоне и Арси-сюр-Об Наполеон оставил на произвол судьбы корпуса Мармона и Мортье и, дерзко переправившись через реку Об на глазах построенной в боевой порядок армии Шварценберга, двинулся к пограничным крепостям на Рейне.

Он надеялся, что союзники бросятся за ним в погоню и не пойдут на Париж, оставшийся в его тылу, но — просчитался.