Верность и терпение
Шрифт:
Что же касается будущего устройства Франции, то союзники готовы на любой из вариантов: на регентство жены Наполеона императрицы Марии-Луизы при сохранении трона за трехлетним сыном ее и Наполеона Жозефом Бонапартом; на передачу власти Бернадоту; на восстановление республики и на возвращение Бурбонов — словом, на любое правительство, угодное Франции.
Все присутствующие высказались за Бурбонов. Выступавший последним Талейран закончил свою речь словами:
— Возможны лишь две комбинации: Наполеон или Людовик XVIII. Республика невозможна. Регентство или Бернадот — интрига. Одни лишь Бурбоны — принцип.
Завершая заседание, Александр сказал:
— Нам, чужеземцам, не подобает провозглашать низложение Наполеона, еще менее того можем мы призывать Бурбонов на престол Франции. Кто же возьмет на себя инициативу в этих двух великих актах?
И Талейран указал на Сенат, который должен был немедленно назначить Временное правительство.
20 марта Сенат под руководством Талейрана учредил Временное правительство, а на следующий день объявил Наполеона и всех членов его семьи лишенными права занимать французский престол.
21 марта Александр снова принял Коленкура и заявил ему, что Наполеон должен отречься от престола.
На вопрос Коленкура, какое владение будет оставлено Наполеону, Александр коротко ответил:
— Остров Эльба, — не преминув добавить, что все, что только будет возможно сделать для почета великому человеку, будет сделано.
В тот же день, 21 марта, Александр принял делегацию Сената и между прочим сообщил сенаторам о своем решении немедленно возвратить во Францию всех пленных, находящихся в России.
Каждый шаг и действие в Париже Александра отличались желанием завоевать симпатии жителей столицы Франции. Александр держался просто, был ласков, щедр, остроумен. Он любил нравиться и хорошо умел делать это. К тому же подкупал его безукоризненный французский язык и манеры прекрасно воспитанного человека.
Об этом свидетельствует множество эпизодов.
Вот лишь два из них.
Некто прямо на улице сказал Александру:
— Мы уже давно ожидали вашего прибытия в Париж.
— Я бы пришел и раньше, но виною моей медлительности была храбрость французов.
К этому же ряду относится и такой эпизод: когда нечаянно царская карета перевернула какой-то легкий частный экипаж, то Александр сам извинился перед пострадавшим, велел записать его имя и адрес и на следующий день прислал потерпевшему перстень, карету и прекрасную лошадь.
25 марта в Фонтенбло Наполеон подписал отречение от престола и 3 мая прибыл на остров Эльба, отданный ему во владение. Союзники сочли возможным сохранить за ним титул императора.
2 апреля Барклай получил новое назначение: он стал главнокомандующим Силезской армией, сменив на этом посту заболевшего старика Блюхера. Свою должность командующего русско-прусским резервом Барклай передал цесаревичу Константину.
Власть во Франции была передана в руки короля Людовика XVIII из дома Бурбонов.
В эти же дни шведский король Карл XIII наградил Барклая орденом Меча I степени.
Став фельдмаршалом, Барклай ни в чем не переменился. Он остался таким же скромным и малопритязательным человеком, чуждым чванства и лести, каким был всю свою жизнь.
В Париже балы сменялись смотрами войск, а парады — пышными благодарственными молебнами.
И в этой мишуре и суете старался остаться незамеченным русский генерал-фельдмаршал граф Михаил Богданович Барклай-де-Толли.
А между тем не парады, балы и молебны определяли существо происходящего во Франции.
Во Францию возвращались дворяне-эмигранты, контрреволюционное духовенство, старое чиновничество — все те, кого выбросила из страны Французская революция.
18 мая 1814 года между союзниками и новым правительством Франции состоялось подписание мирного договора. Вначале договор подписали представители России, Англии, Австрии и Пруссии, затем к ним примкнули Швеция, Испания и Португалия. По Парижскому мирному договору Франция оставалась в границах, существовавших на начало 1792 года. Окончательно территориальный вопрос было решено урегулировать на международном конгрессе.
По Парижскому мирному договору восстанавливалась независимость многих государств, захваченных Наполеоном: Швейцарии, Голландии, итальянских и немецких королевств, княжеств и городов-республик. Франции возвращались многие из ее колоний, захваченные другими странами во время наполеоновских войн.
Через четыре дня после того, как договор был подписан, 22 мая, царь вместе с прусским королем Фридрихом Вильгельмом III, сопровождаемые большой и пышной свитой, отправились в Лондон. Вместе с Александром в Англию выехал и Барклай.
Он занимал в окружении царя одно из самых видных мест. Впервые с декабря 1812 года рядом с Александром не было Аракчеева, не поехавшего из-за болезни.
Вместе с Барклаем Александра сопровождали герои минувшей войны — Платов, Толстой, Чернышев, Уваров, видные дипломаты и придворные — Нессельроде, Адам Чарторижский, Ожеровский и постоянный спутник царя — лейб-медик Виллие.
С прусским королем направлялись — канцлер Гарденберг, фельдмаршалы Блюхер и Иорк, выдающийся ученый и дипломат Вильгельм Гумбольдт.
26 мая высокие гости высадились в Дувре. Последующие три недели были заполнены торжественными приемами, балами и празднествами.
Барклая тяготила эта светская шумиха. Он предпочел бы всему этому экскурсии по Лондону, осмотр достопримечательностей, но положение высшего по званию военного обязывало его всюду следовать за царем.
Однако визит в Англию оказался полезен тем, что отношения между царем и Барклаем стали еще более доверительными.
А кроме того, в Лондоне Барклая ожидала приятная, неординарная и довольно неожиданная встреча частного характера.
Михаил Богданович встретился с английским полковником Робертом Барклаем, и они выяснили свое тесное фамильное родство.
Беседа с обаятельным шотландцем закончилась в чисто британском стиле: приведя неотразимые доказательства их давних генеалогических связей, сэр Роберт, подводя итог беседы, воскликнул: «Все правильно, Майкл, мы — щенки из одного выводка!»
14 июня визит в Англию закончился. В этот день царь и его свита отплыли из Дувра в Кале.
После возвращения Барклая из Англии во Францию перед ним и другими русскими военачальниками была поставлена задача подготовки армии к возвращению в Россию. Как ни парадоксально это звучит, но эта задача оказалась ничуть не легче, чем те, которые им приходилось решать во время войны.