Чтение онлайн

Эксперты обратили внимание на отсутствие в Конституции определения функций и полномочий Прокуратуры, Уполномоченного по правам человека. Что касается Прокуратуры, то такой подход был продиктован его остро дискуссионным характером.

По мнению итальянского профессора Бартоле, излишняя лаконичность присуща главе 8 „Местное самоуправление“. В частности, в ней отсутствуют гарантии от ограничений местного самоуправления со стороны органов государственной власти. По предложению Бартоле в окончательном тексте Конституции восстановлено положение о необходимости учета местных обычаев и традиций при осуществлении местного самоуправления. Он также высказывал опасение, что, поскольку установление общих принципов организации системы органов местного самоуправления находится в совместном ведении Федерации и ее субъектов, это может привести к соперничеству между ними и, следовательно, к ограничению автономности и независимости местного самоуправления.

В главу 9 „Конституционные поправки и пересмотр Конституции“ по предложению Бартоле включено положение об одобрении поправок к главам 3–8 Конституции двумя третями от общего числа субъектов Российской Федерации. Эксперты отмечают, что народу не предоставлено право внесения предложений о поправках или пересмотре Конституции Российской Федерации, а также не сказано, кто и в каком порядке принимает решение о проведении всенародного голосования вместо принятия проекта Конституции Конституционным Собранием. В Конституции не указан порядок внесения в Конституцию изменения названий субъектов Федерации.

Как известно, Конституция Российской Федерации разрабатывалась в чрезвычайно сложных политических условиях, когда борьба между различными политическими силами вылилась в противостояние законодательной и исполнительной ветвей власти. Эта ситуация осложнялась определенными противоречиями между федеральной властью и властями субъектов Российской Федерации. Поэтому неизбежным для подобной ситуации является компромиссный характер ряда положений Конституции Российской Федерации, действенность которых должна показать сама жизнь, практика их реализации. В целом Конституция создает достаточные юридические механизмы, чтобы возможные конфликты разрешались на строго правовой основе.

Поскольку Конституция Российской Федерации – уже действующий правовой акт, да к тому же отличающийся весьма жестким порядком изменения, некоторые предложения Венецианской комиссии (например, о включении института народной инициативы, о разграничении полномочий совместного ведения Федерации и ее субъектов), в том числе и такие, которые направлены на более рациональное разделение норм в конституционном тексте, реализовать было невозможно.

Однако сама Конституция предусматривает, что по ряду вопросов должны приниматься федеральные конституционные законы, которые призваны дополнительно регулировать общественные отношения, входящие в конституционное пространство (разумеется, не в противоречии с основным текстом Конституции), а также иные федеральные законы. При разработке проектов этих законов открывается возможность учесть и реализовать ряд замечаний и предложений Венецианской комиссии, ее членов. Это касается точных формулировок о гарантиях прав и свобод человека и гражданина (право на забастовку, защита и покровительство граждан за рубежом и др.), независимости судей (запрещение перевода на другую должность без согласия судьи, широкий иммунитет судей и др.), ответа на вопрос, может ли лицо избираться Президентом в третий раз, если этот срок не следует непосредственно за двумя предыдущими.

В то же время ряд экспертных замечаний был порожден, видимо, недостаточным уяснением смысла того или иного юридического института. Так, профессор Пиментель полагал, что сохранение арбитражных судов несовместимо с либеральной моделью экономики, памятуя, очевидно, что прежний государственный арбитраж представлял собой по существу административный орган.

Некоторые замечания обусловлены несовпадением точного значения русских терминов и их английских и французских эквивалентов. Так, замечание к статье Конституции о том, что ее формулировка исключает внесудебное разрешение некоторых споров, продиктовано, видимо, непониманием того, что русский термин „правосудие“ не охватывает всей юрисдикционной деятельности, а означает лишь разрешение правовых конфликтов судами по специальной судебной процедуре.

Эксперты неоднократно подчеркивали, что реальный смысл конституционных положений выкристаллизуется в ходе применения Конституции, ее реализации. При этом Венецианская комиссия придает особое значение той роли, которую возьмет на себя Конституционный суд Российской Федерации в функционировании и укреплении демократии и правового государства.

Вопрос о предмете и содержании конституционного права как отрасли права является дискуссионным [50] . Все исследователи сходятся на том, что конституция всем своим содержанием входит в состав конституционного права и является основным (определяющим) источником конституционного права. Отношения, ставшие предметом регулирования конституции (уже по этому формальному основанию), относятся к предмету конституционного права, хотя по объективным свойствам они таковыми могут и не быть.

Такого рода отношения становятся предметом конституционного права по воле государства, придавшего этим отношениям конституционный характер, (но от этого они, естественно, не становятся базовыми, основополагающими по своей социальной природе. Речь, в частности, идет о случайных, „экзотических“ положениях конституции.

Существо расхождения исследователей по вопросу предмета конституционного права состоит в определении объема тех общественных отношений, которые являются предметом регулирования конституционного права, помимо того круга общественных отношений, которые отрегулированы конституцией.

В отечественной науке есть два подхода к определению круга общественных отношений, регулируемых конституционным правом. Согласно первому подходу (он является традиционным, преобладающим в науке) предмет конституционного права определяется весьма широко, в него включаются общественные отношения, регулируемые как нормами конституции, так и нормами законов, подзаконных нормативных актов, иных источников права, конкретизирующих и развивающих конституционные положения. Иными словами, в предмет регулирования конституционным правом включаются многие общественные отношения, по существу, объективно подлежащие регулированию либо уже регулируемые иными отраслями российского права.

При таком подходе предмет и содержание конституционного права неоправданно расширяются, а значение конституционных установлений принижается, по существу, они низводятся до норм текущего (отраслевого) законодательства.

В юридической науке уже были попытки сузить, ограничить предмет конституционного права за счет выделения самостоятельной отрасли государственного права. Однако эта позиция, к сожалению, в свое время не нашла поддержки в юридической науке.

Второй подход нацелен на сужение предмета конституционного права с ориентировкой в основном на содержание конституции в той ее интерпретации, которая по своей юридической силе приравнивается к юридической силе самой конституции. Данный подход по определению предмета конституционного права является предпочтительным [51] . Он обусловлен и современной тенденцией в формировании системы российского права, с выделением, в частности, в публичном праве новых отраслей права.

Конституционное право в системе российского права. Система российского права как взаимосвязь ее отраслей, естественно, имеет объективные основания. Но в то же время она подвержена сильному влиянию субъективных факторов. Построение системы права зависит и от целей и задач, которые ставит перед собой как законодатель, так и исследователь и правоприменитель права. Система права не только познается, но и формируется (строится).

В своем конкретном построении система права может приобрести различные очертания. Система отраслей права должна охватывать всю совокупность норм российского права, адекватно отражать общие и специальные закономерности их бытия и развития.