Чтение онлайн

— Я становлюсь Джи-А Чон. Проще всего выпросить герб у матери и отпочковаться. Два дня уговоров, и я выполнила задание, — сказала она и глаза её расширились от понимания. — Он же Обата и Асакура. Ему не надо выбивать себе герб силой, у него их и так два. А он поедет и будет пытаться два года… идиот! Какой же он дурак!

— Да. Он вообще несообразительный. Не то что ты.

— Арс! Ну это же издевательство.

— Мозгов нет, считай калека, — пожал я плечами. — Зато вернется возмужавшим.

— Надо ему подсказать.

— Не смей! — покачал я головой.

— Может, он догадается?

— Я бы на это не надеялся.

Конечно, я лукавил. Он наверняка сообразит на первой же остановке. Я ведь прекрасно помню ту дорогу из дома. Как только садишься в поезд, мозги начинают работать. Шок от новости пройдет, он всё поймет, но не захочет возвращаться. Просто потому, что это серьезный вызов. Способ сильно вырасти.

— Дом окружают вооруженные люди! — взволнованно проговорила Джи-А.

— Твою мать, — скривился я. — Такеши дурак. Мы же еще официально всё не оформили. Черт! Быстрее в сейф, там сверху бумага на его исключение.

Девушка вернулась с гербовым листком буквально через минуту. Я быстро поставил дату, подпись, вылили воск и продавил печать.

— Стой и дуй, пока не высохнет. Я пойду поговорю с гостями.

Две группы перекрыли улицу с двух сторон. Еще десять человек стояли кучкой, а перед ними двое. Европеец постарше с грубой щетинистой рожей и азиат помладше с вздернутым подбородком.

— Утро доброе, господа. Чем обязан? — лениво осведомился я.

— Мы пришли вернуть наше по праву и стребовать компенсацию. — выпалил тот, что моложе. — Мои люди погибли при нападении вашего человека. Объяснитесь!

— У благородных принято сначала представляться, — почти выплюнул я.

Лицо мальчишки исказилось от гнева. Он сжал зубы, но все же проговорил:

— Я Фатсо из рода Квон. На наше поместье было совершенно нападение вашим человеком. У нас есть записи. Была украдены ценные бумаги, которые просто сожгли! И большая сумма денег. Я требую…

— Требовать ничего ты права не имеешь, — тяжело вздохнул я. — Все, что ты говоришь, полная чушь, к которой я никакого отношения не имею. Это называется клевета.

— Да как вы… да как ты смеешь?! — заорал парень.

— Предлагаю пари. Если ты солгал, вытрешь мои туфли трусами своей невесты. Или дуэль без мести рода? Как тебе вариант?

— Что за бред?

— Испугался? Значит, я всё же прав!

— Заткнись!

— Господин, — положил ему руку на плечо европеец, который, похоже, начал что-то подозревать.

— Согласен! — выпалил Фатсо.

— Что ж, — расплылся я в улыбке. — Какие ваши доказательства?

Тут же подскочил воин с планшетом. Запустилась запись. Такеши даже не скрывался от камер. Не было на нем ни маски, ни перчаток. В открытую вырубил охрану. Разнес стену дома и вошел внутрь.

— Знаете этого человека? — с нескрываемым превосходством на лице спросил наследник рода Квон.

— Да. Это мой бывший слуга.

— Что значит бывший!? — даже отшатнулся сопляк.

— То и значит. Он больше не часть рода. Нас ничего не связывает. Я отпустил его. Видите этот шрам на скуле, — показал след недавнего спарринга, который просто не успел свести. — Это можно сказать был последний аккорд нашей дружбы. Когда слуг больше ничего не связывает, они могут высказать всё, что носили в себе. И не всегда их негодование обращено в слова.

— Но… — растерянно протянул мальчишка.

Он вообще знает, что есть процедура выпуска из рода? Я понимаю дело редкое. Едва ли раз в полсотни лет происходит, но ведь чему-то его должны были научить.

— У вас есть доказательства? — спросил европеец.

— Конечно, — фыркнул я. — Джи-А! Сбегай в дом, принеси из сейфа отпускную грамоту.

Девушка быстро скрылась в дверях, а затем прибежала с бумагой. Я взял её и помахал перед лицом гостей.

— Позвольте, — протянул руку европеец. — Родовой бланк. Гербовая печать. Подпись главы. Всё как полагается, — сказал он, и повернулся к господину. — Боюсь, нам нечем крыть.

Фатсо сверлил меня взглядом. Не знаю, может, в его юношеской голове это и выглядело угрожающе, но мне было смешно, я едва сдерживался, чтобы не заржать.

— Туфли, господин Квон. Мои туфли ужасно грязны.

— Вы всерьез думаете, что я буду это делать?!

— Вы же дали слово? — удивился я. — Или слово Квонов ничего не значит? Тогда я буду вынужден убить вас на дуэли, — пожал я плечами.

Парень так гневно дышал, я думал ему поплохеет от переизбытка кислорода.

Туфли я извазюкал в грязи и ждал прихода наследника Квонов.

— Я видела, что в сейфе бумага на всех нас, — сказала Джи-А. — И даже о нашем разводе!

— Конечно. Мало ли, что. Только представь, как бы мы влипли, если бы не этот документ. Там и на мой уход из клана. Понятно, что это лишь бумажка, но тем не менее, создается легкий флёр правдивости событий.

После сказанного девушка впала в задумчивость, лишь через час она снова заговорила:

— Думаешь, он всё же явится?

— Его заставит глава. Никто не тянул мальца за язык. Слово было сказано. Тут уж либо позор сына, либо смерть, без права отмщения. Ты бы что выбрала?

— Позор, конечно. Если уж не смогла воспитать подобающе, то буду краснеть.

— Вот этим ты мне и нравишься, — я притянул её к себе и поцеловал в живот.

Явился сопляк Квон часа в три. Как раз когда все заняты на работах, чтобы его позор никто не видел. Но мне это не подходило, поэтому Джи-А сказала, что меня нет, и вернусь около семи вечера. Как раз все будут идти домой. Чем больше зрителей, тем веселее.

Когда он пришел во второй раз, хэнё шли бурным потоком, вместе с встречающими их мужьями и детьми.

— День добрый, господин Квон, — улыбнулся я.

— Приветствую, господин Благой, — смиренно поклонился он. — Я хотел бы принести свои извинения. Я вел себя недостойно.

— Я принимаю ваши извинения.

— Тогда, может, обойдемся без…

— Без ответа за слова? — вскинул я брови.

Прохожие замедляли шаг и переставали болтать, все прислушивались.

Парень вытащил из кармана белые кружевные трусики, подошел. Я готов был к удару. С этого идиота станется ослушаться главу рода и выкинуть такой самоубийственный фортель. Честь многим дороже жизни, и этот парень мог оказаться из таких. Да я и сам такой, чего уж.