Чтение онлайн

— Либо они видят с той стороны, что у нас происходит. Хотя не могу вообразить концепцию взгляда сквозь миры. Так же, возможно, они наводятся на чувство. Условно, скопление людей. Туда и происходит настройка портала. Халласан по всей видимости для перемещения им недоступна. Кстати, не помню говорил или нет, очень многие самаритянские церкви так же стали убежищами, именно по этому же принципу. То есть какие-то взаимодействия с энергиями высшего порядка происходят.

— И все же какое решение? — подала голос Кёнхи.

— Думаю, все же стоит отрядить какой-то антишпионский орган. Небольшим составом. Пусть на всякий случай за всеми следят и все проверяют. Польза все равно будет, даже если предателей нет.

— На том и порешим.

— Так, еще один важный вопрос, — я посмотрел на Маслова. — Что по гражданскому резерву? Потери, эффективность.

Он поднялся и заговорил.

— Сложно оценить. Потери маленькие. Такие же в процентах как у остального личного состава. Но вот не оттого ли, что о них лучше заботятся, не знаю. В любом случае, предлагаю продолжить практику. Рук не хватает. И это пока мы на две смены действуем. В идеале, надо на три. Но, боюсь, тогда все станет совсем плачевно.

Я кивнул.

Я думал, сколько мы еще выдержим в таком темпе. Люди толком не спят ночью. Число раненных не убывает. Под завалами все еще сотни, если не тысячи людей. Работы ведутся беспрестанно. Но все же мы не волшебники. Всего лишь одаренные. И как оказалось, этого очень мало.

Нужно проводить контратаки, но как, если мы ничего не знаем. Смертников запускать? Так людей не напасешься, лучше уж на своей территории тогда сражаться.

Впрочем, возможно, уже сейчас кое-что проясниться. Должен быть доклад от наших научников, посмотрим, что они успели нарыть.

Я вошел в кабинет, там уже была включена презентация. Возле доски стояла Мальта в белом халате.

— Тётя, а вы точно доктор? — с сомнением посмотрел я нее, но увидев выставленную в мою сторону острую указку, поднял руки в знак капитуляции. Шутить она сегодня была не настроена.

— А почему ты? — все же не удержался я от вопроса, пока все не пришли.

— Чтобы переводить с научного на человеческий, — сказала она.

Наконец все собрались, и Мальта села к нам за стол, в место нее вошла молодая девушка в халате большем похожем на офисный костюм.

Я посмотрел на Мальту, а та только улыбнулась. Воспитал юмористов на свою голову.

— Меня зовут Арин, — представилась девушка. — Позвольте начать.

Минхе кивнула.

Докладчица включила кадр, где люди в халатах брали анализы из тел убитых вторженцев.

— Работа началась сразу, — заговорила она. — За счёт этого исследование живых особей пошло быстрее. Мы в первый же день выделили образцы ДНК и начали исследование. Анализировали теломеры — концевые участки хромосом, длинна которых сокращается с каждым клеточным делением. Изучали маркеры старения, это делается по белкам и матаболитам, уровень которых меняется с возрастом. Ну и конечно обратили внимания на скорость митоза — деления клеток. Что можно сказать на сегодняшний день.

Я оглядел всех. Слушают внимательно, никто не просит что-то разъяснить или говорить помедленнее. Ну и я не стал.

— Возьмём для примера ловцов. Или их рабочее название Морфус Парталлектус.

На экране высветилось фотоколлаж с одной стороны был мертвый гуманойд с другой живой.

— Мы обнаружили повышенную активность теломеразы, которая отвечает за восстановление теломер. У обоих она была, если говорить человеческими аналогиями словно у подростка. То есть как у существа, которое только-только начало жить, пребывает в самом рассвете.

Тут включились кадры, где два уродца в масках явно общаются между собой рыками и гортанными звуками.

— При этом мы выяснили, что разница в возрасте между этими существами большая. Даже очень. Но об этом позже. Теперь к вкусностям. Все вы знаете, что чем больше делится клетка, тем множится количество ошибок и поврежденных клеток. Апоптоз — причина нашего старения, раковых опухолей и так далее. Это если очень грубо говорить. Так вот у них регуляция этого процесса просто на высоте. Процент ошибок минимален, а если они и случаются, то не критичны, и почти не накапливаются.

Я уже догадывался к чему она ведёт.

На экране снова сменилась картинка. Существ оставили в покое, и они уснули.

— А теперь следите за руками. В ходе эволюции у всех видов появляются адаптационные маркеры. Тут с ними была беда.

— В каком смысле? — не удержался я от вопроса.

Ученая улыбнулась.

— У вида имелись необычные последовательности ДНК, странные повторяющиеся сигменты, порой вирусоподобные.

Сопровождали её слова непонятные отчеты, которые стороннему человеку ничего не говорили.

— Едем дальше, — она нажала кнопку на пульте и слайд опять переключился. На нём был изображен уже немолодой профессор, который приехал на Чеджу из России по моей программе. Преподаватель университета. — Один из ученных обнаружил редкое соединение в клетках гуманойда. Он не мог понять, что его смутило, но мы ведь не роботы, поэтому наш исследователь, доверившись чутью, пошел по этому следу. И после серии опытов понял, что это очень похоже на белки и аминокислоты, характерные для лабораторного производства, для стабилизации белковых молекул. В природе их не бывает.

На экране изображалось, как гуманойды реагируют на различные виды животных и птиц, которые подносили к бронестеклу в их камерах.

— Обычно виды отличаются разнообразием внутри популяции. Все благодаря той же эволюции. Здесь же мы наблюдаем, конечно, не клонов, но настолько высокую степень однородности, что это наводит на мысль, о целенаправленном проектировании вида. — То есть…– подтолкнул я её.

— С высокой долей вероятности можно заключить, что псайберы, ловцы, юниты, артефакторы и монстры — выведены искусственно. А вот сам Ушедший, если это он, вполне себе настоящий. Плод эволюции. Все признаки отбора на лицо.

Зал погрузился в тишину. Все осмысляли новую информацию.

— Если они их штампуют в промышленных масштабах, мы захлебнёмся, — заметила Минхе.

— Это ведь не весь доклад, — заметил я, дав достаточно времени подумать в тишине.

— Это еще не всё, — кивнула девушка. — Если переводить на людские года, первая особь в возрасте двадцати лет. А вот вторая двести сорока четырёх. У них отменные способности к регенерации.

На экране было видно, как в таймлапсе заживают раны разной сложности.