Чтение онлайн

— Слабое место чаще всего живот, — подвела она итог.

Я машинально кивнул.

И на экране появилось тело артефактора. Указка обвела фото по кругу.

— Артифекс арматус. Мы пока не поняли какое место занимают данные существа в иерархии. Возможно, это портальные настройщики, но вместе с тем они выше ловцов и, быть может, юнитов. Сегодня ночью ни одного из них не было. Так ведь? — она уставилась на Маслова.

— Верно. У нас не было. В России заметили одного. Во Вьетнаме было много. Но там ситуация специфичная. Предположу, что, если дадим отпор серьезнее, они еще появятся.

— Это самые слабые из существ. Основная их сила в контакте с артефактом. Жезлом. Стихийного начала в них нет. Но есть некое энергетическое средоточие. Мозг, кстати, даже больше человеческого. Живого образца нет, поэтому сказать еще что-то трудно. Хилые, неуклюжие, не очень приспособленные к чему-либо. Спасает их только доспех. Вне его, бить можно куда угодно и как угодно. Справится даже неодаренный, но не стоит забывать про их жезл.

— И вишенка на торте!

— Да. Юниты или же полемопупа. Опять же стихийное начало у них есть, но они способны преимущественно только на постановку щитов, либо акробатические техники, вроде воздушного сальто, плюс сильнейшие из них умеют летать. Изредка носят артефактные доспехи от стихийных атак и очень часто артефактное оружие, сравнимое с техниками ближнего боя. Мозги немного меньше человеческих. Феноменальные рефлексы. Заученные комбинации ударов способны повторять в любых условиях. В восьми случаях из десяти если с ними сражаться, то во время вилки межу улучшить защитную позицию и провести атаку, выберут первое. Они физически заточенные не для убийства, а чтобы связывать боем. Кстати, тоже плотоядны. Но, конечно, контролируют свои позывы. Обладают речью и культурой. Общаются между собой. И плохо приспособлены для жизни в плену. Скорее всего, умрут без причины. От психологии. Впрочем, посмотрим ещё. Возможно, разработаем систему стимулов.

— А что по ушедшему?

— Мы назвали их элементум доминатор.

— Переименуете, — сразу постановил я, не позволяя продолжить.

— Гхм. Хорошо, — смутилась она, но все же продолжила. — Тут пока информации мало. Просто вид живых существ. В желудке обнаружилось множество неизвестных нам веществ и соединений. Человечины не было, но это ни о чём не говорит.

— Спасибо, госпожа Арин. — Сегодня непременно мы убьём их больше, чем вчера.

Арин сильно меня загрузила. Два момента волновали больше всего. Во-первых, то, что всю эту нечисть штампуют из какой-то магической пробирки. Не удивлюсь, если это результат работы какого-нибудь дара, например. Во-вторых, возраст ловцов. Мы сегодня, конечно, еще нахватаем образцов для исследования, но если эти твари живут чуть ли не тысячами лет, то сколько их могло накопиться за этот период? С другой, стороны, возможно, их так много, именно потому что копятся долго, а выращивание новых дело небыстрое.

В любом случае, выбора у нас нет, сражаться на пределе сил и собирать информацию дальше. Рано или поздно, хочется верить, что все же рано, это даст плоды. И мы найдём, где у этой инопришеленской военной махины печень и вдарим туда качественно, после уклончика, так чтобы у нее стенки полопались.

Третья ночь должна была принести что-то новое в битву. Это очевидно.

Чем дольше я сидел с этой мыслью, тем больше во мне поднималась волна возмущения. Да, это совсем иной противник, о котором ничего не известно толком, но я всегда, всю эту жизнь, старался играть на опережение. Так что теперь поменялось?

Наконец внутренний я всё же победил, я взял радиостанцию и на общем канале совета сказал:

— Я не могу брать на себя ответственность за всех. Сегодня я и мои люди не будут просто обороняться. Мы пойдем в атаку. Я пойду в атаку!

— Арс, — подала голос Минхе. А Ева в этот момент ворвалась в комнату разъяренным ураганом. Глаза её начала покрывать жемчужная пленка, как всегда, когда в ней бушевала стихия. Она буравила меня взглядом. — Это потребует вывода второй смены на охрану.

— Я понимаю. Потому и сказал. Только я и мои люди.

— Мы поддержим тебя, — раздался по связи голос Ханула.

— Сын! — возмутилась Минхе.

В эфире начался спор, и я увернул звук.

— Почему тебе всегда нужно больше всех рисковать? — уставилась на меня Ева.

— Потому что без этого я бы не был собой.

— Тогда я сегодня тоже заступаю, — скрестила она руки на груди.

— Если ты думаешь, что это меня остановит, то ошибаешься.

Наконец по связи прошло голосование. Те, кто меня поддерживают, пойдут в атаку, остальные останутся на защите. У базы введут больше гражданского резерва. Тем более, что за сутки еще кое-кого успели подучить.

В кабинет вошла Сундучка с отчетом по другим странам. Император начал переселять людей на север. И, к сожалению, несколько вертушек и пассажирских самолётов были сбиты диверсантами. Наверняка из сторонников Византийских. После начала событий у них в клане произошел раскол. Большая часть исчезла. Примкнула к вторженцам и растворилась по тайным логовам. Меньшая, включая моего приятеля Иллариона, осталась верна здравому смыслу и с боем покинула родичей.

На Иванова уже было совершенно порядка десяти покушений. Власть для инопришеленцев хуже любого абсолюта. В хаосе им бы было куда комфортнее.

Но больше всего меня тревожило, что Такеши так нигде и не объявился.

День вторжения

— Расскажи мне про неё, — сказала Василиса, когда они сидели на веранде.

Такеши уже познакомился с её родителями и остался у них гостить. Такому человеку они бы не смогли отказать, учитывая репутацию его учителя. Лучше уж согласиться от греха подальше, чтобы потом не пришлось отлавливать дочь где-нибудь на чужбине.

— Ты уверена? Это не ранит тебя?

— Нет. Я же чувствую, это история любви. А истории я люблю, — меланхолично улыбнулась она.

В груди защемило то ли от воспоминаний, то ли от того, как его переполняли чувства.

— Ну хорошо. Она была похожа на ветер. Словно родная моей стихии, такая же переменчивая и порывистая. То теплый морской бриз, то тайфун. Глаза живые, словно в них поселилась вся радость мира. Она гуляла по фавелам, как ангел по кладбищу. Я… у меня не было шансов устоять, — он замялся. — Подожди, схожу за чаем. В горле пересыхает от волнения.

Рысева кивнула. И начала рисовать на листке образ обворожительной бразильянки. Она очень увлеклась, как-то само собой возникла на заднем фоне самаритянская церковь.

И тут дом содрогнулся, и карандаш скользнул, перечеркнув прелестный лик девушки.

«Что это?» — только и успела подумать Васька, когда окно лопнуло от нового толчка.

Она невольно вскочила, когда увидела, как на том конце усадьбы, странные люди в стальных масках клали на землю слуг, сцепляли им руки, а потом волокли.