Чтение онлайн

— Тогда надеюсь, визы в Бельгию на вас? — этот вопрос надо было решать.

— Да, конечно, — ответил Илья Сергеевич.

— А можете визы не только нам сделать? — неожиданно спросил Герман, кое о чём подумав.

После встречи Герман и Алекс отбыли обратно, ожидая отмашки от Ерофея Петровича по поводу виз.

Герман хотел мать с собой взять в Бельгию, но та отказалась, из-за какого-то срочного собрания всех начальников отделов снабжения МПС в Москве.

Начало ноября

— Ну-у, так себе, — заявил Герман, когда их самолёт Боинг 737–400, авиакомпании KLM Royal Dutch Airlines, приземлился в международном аэропорту Антверпена. После рулёжки самолёта ближе к терминалу, к трапу подогнали автобус и через пять минут они были в терминале аэропорта.

— Да ладно, Герман, — насел на него Алекс. — Классный терминал. Во всяком случае, гораздо лучше Шереметьево — 2.

Сейчас — да! Но через несколько лет российский терминал станет одним из лучших терминалов мира. В этом ему будет мало уступать международный аэропорт Домодедово.

Пока любой европейский аэропорт на порядок превосходил терминалы и аэропорты в России. Но Герман был немного избалован, помня то, какими станут российские аэропорты всего через десяток лет. Так что сам терминал в Антверпене ему не очень понравился: выглядя чуть старомодным и каким-то неказистым, ну на его вкус.

Ерофей Петрович, прилетевший вместе с партнёрами и их дамами, только пожал плечами на эту сентенцию Германа. Ему все эти европейские аэропорты надоели хуже горькой редьки. Так что в чём-то он был согласен с ним.

— Добрый день, — на выходе из терминала их встретила молодая женщина, обратившись к ним по-английски.

Не заметить её было проблематично, с учётом того, что в руках у неё был небольшой плакат с написанной на нём ручкой надписью «Zenit».

Ерофей Петрович о чём-то быстро с ней переговорил, а потом женщина отвела их небольшому микроавтобусу Мерседес, приятно удививших их внутренним салоном и отделкой.

Спустя каких-то сорок минут они подъехали к отелю «Sapphire House Antwerp, Autograph Collection», расположенный на улице Lange Nieuwstraat 20–24.

— Это один из лучших отелей в столице Бельгии, — заверил их Ерофей Петрович, когда они вошли в здание отеля. — И недалеко от нужных для нас мест находится.

— Это каких? — не удержался Герман.

— Рядом одно из знаменитых мест Антверпена — Алмазный квартал (Diamantkwartier) или Квадратная миля, расположен на пяти улицах — Pelikaanstraat, Vestingstraat, Schupstraat, Quellinstraat, De Keyserlei. — улыбнулся Ерофей Петрович, произнеся названия улиц на языке страны, чем немного озадачил своих собеседников.

Пока они осмысливали эти непривычно звучащие для русского уха названия, тот подошел к стойке ресепшен, начав общаться с одной из двух девушек-администраторов, стоявших за стойкой.

— Красиво! — Настя с удовольствием оглядывала окружающую обстановку отеля.

— Да, ничего не скажешь. Сразу видно, что Европа, — поддакнула девушке Катерина.

Всё говорило о том, что данный отель является статусным местом, о чём говорило многое: очень недешевая мебель в небольшом зале перед стойкой ресепшн для ожидающих гостей отеля; сама окружающая обстановка и внутренняя отделка стен и потолка.

Спустя пять минут всем выдали по ключ-карте от их номеров, и они поднялись на большом и отделенном позолотой и зеркалами лифте на пятый этаж.

— Хм, номер тоже не подкачал, — Герман осматривал двух комнатный номер люкс, который был заказан ещё заранее.

В какой-то степени мебель и убранство номера были достаточно минималистическими, если можно, так сказать. Но мебель, явно изготовленная на заказ, убранство самого номера и его внутренняя отделка, всё говорило о том, что сюда вложены очень немаленькие деньги.

Пока Герман быстро осматривал номер, то Настя распаковывала их два чемодана, доставая из них вещи и развешивая их в большой одежный шкаф. А закончив встала перед шкафом и…

— Эх, кого-то так и хочется схватить, и уволочь в темный уголок, — вздохнул Герман, разлегшийся на кровати и наблюдая всю эту суету, при этом плотоядно «пожирая» взглядом переодевающуюся прямо перед ним Настю.

— Интересно! Это кого? — сделала она невинное, якобы ничего не понимающее лицо.

— Да вот, завелась тут в номере посторонняя, какая-то. Ещё имеет наглость потрясать здесь своими прелестями.

— Это кто тут посторонняя? — уперла руки в боки Настя, повернувшись к мужу лицом.

Герман аж сглотнул, так как кроме трусиков на жене больше ничего не было, а его взгляд уперся в её большую обнаженную грудь.

— Да-а, говорила мне мама, что мужики от голой женской груди глупеют, — усмехнулась она, наслаждаясь тем, как на неё смотрит муж.

— Ща я, тебя, съем! — заявил Герман, одним прыжком оказался на полу и пошел на жену.

— Ой-ей-ей, насилуют! — дурашливо заверещала она, когда муж сжал её в объятиях и стал жадно целовать её шею и лицо. — Я кушать хочу, — немного возбужденным голосом сказала Настя.

— Ну вот, всё обломала, нехорошая женщина, — еле оторвался от Насти муж. — Хорошо, одевайся и пойдём кушать вниз в ресторан.

Секс дело хорошее и любимое, но негоже, коли твоя вторая половина во время «этого» думает об еде. И как главному в семье, сначала ему надо накормить жену и будущих детей — когда будут, а потом самому поесть, и только после этого, можно подумать о любовных утехах.

— Я хорошая! — было ему заявлено деланно насупленной Настей.

— Ой-вей! Если бы ты была хорошая, то я бы на тебе не женился, — заявил он ей. — Хорошие девочки себя так развратно в постели не ведут, — поднял он палец к потолку, намекая на её достаточно жаркий темперамент в постели.

— Да ну тебя, — его толкнули рукой в плечо, смущенно при этом улыбаясь.

— Давай уже, — он хлопнул её по тугой ягодице, услышав очередной вскрик от Насти, а сам подошел к тумбочке у кровати, где стоял стационарный телефон: — Ерофей Петрович, не хотите перекусить?.. А уже выходите из номера… Отлично, я сейчас спущусь, — затем был нажат сброс соединения: — Алекс! Как насчёт покушать?.. Почти готовы выходить? Отлично! Через сколько?.. Ладно, я вниз, там нас Ерофей Петрович ждёт, пока Настя собирается, переговорю с ним, — трубка была положена: — Догоняй, нехорошая, ты моя, — чмокнул Герман недовольную шлепком по попе жену в щеку.