Чтение онлайн

— Извините, вы директор этого?.. — Герман наконец отмер, хотя его бесстрастное лицо совсем не нравилось тем, кто его знал. С таким лицом, он мог начать калечить людей. И это в лучшем случае…

— Я, — почти пискнул Владимир Петрович, только никому не было смешно. — Да! — он прокашлялся.

— Покажите, пожалуйста прекрасным дамам вашу школу, они хотят оказать помощь вашему заведению.

— Да? А… — директор быстро захлопнул рот. — Конечно, — быстро среагировал он.

Владимир Петрович не понимал, как можно… Дети и так богом обижены, как он считал, а сейчас вообще кошмар!

«Денег нет!» — говорили ему местные начальники: «Ищите инвесторов!»

Каких инвесторов?! Они с ума все поголовно сошли! Что можно заработать на детском доме? Кто сюда пойдет вкладывать деньги и зачем?

Хотя с очень странными предложениями об усыновлении детей иностранцами к нему уже стали подходить, но видя их взгляды на детей и очень «необычные» намёки, он с возмущением отказывал.

И тут ему говорят, хотя может врут, что готовы помочь… Ради детей он был готов немного поверить, но… Это же натуральные бандиты, зачем им дети? Правда вот глаза двух женщин…

— Роман! — надо было подождать, немного успокоиться.

Роману два раза не надо было говорить, так что он сразу вычленил в толпе пожилую женщину, подошёл к ней, показал удостоверение и начал расспросы.

Не прошло и пяти минут, как он вернулся к Герману и стоявшему рядом Глотову, и тихо стал говорить:

— В общем, в поселке завелась местная «братва», собрались вокруг какого-то по кличке Граф. Тьфу, — сплюнул он. — Ввели какие-то свои понятия: не воровские, а какую-то дикую смесь, насколько я понял из рассказа Антонины, местной нянечки. Самоназвание — «крымские».

— И? — лицо Германа оставалось беспристрастным.

— Начали местный контингент из детского дома ущемлять. Так еще твари! — выругался Роман. — За любое имеющееся и мнимое прегрешение «инвалидских» они взяли «моду» — ломать руки и ноги. Типа: «Вы же в инвалидском доме живёте, а здоровые. Не порядок…»

— Милиция?

— А ничего! — скривился Роман. — Детишки сами упали, сами конечности поломали. Так что не о чем разговаривать и дела возбуждать.

— Кто начальник ОВД?

— Козёл один! Фамилия Панкратов.

— Узнай всё! — потребовал Герман. — Всё про него.

— Понял, — кивнул Роман.

— Найдите мне этих… — голос Германа был тих, когда он, не глядя на них, приказал обоим. — «Крымские», «херимские» или «охренинские…» Найдите!

— Наши действия? — деловито задал вопрос Глотов.

— Убить! Всех, убить! Уничтожить эту мразь!

Роман глянул на Германа, очень неодобрительно покачав головой.

— Ладно, — чуть отошел Герман, поняв, что погорячился. — Таким дебилам, обижающим детей-сирот… Конечности — лишние. Сломайте! — приказал Герман. — Воздастся вам той же мерой, но в двойном размере… — не совсем понятно для Романа, сказал он.

— Сроки? — а Глотов всё прекрасно понял.

— Ближайшие, но точно не сегодня, — ответил Герман Глотову, а потом пошёл в здание школы. — Готовьтесь к разгрузке, я сейчас кое-что уточню.

Глотов молча отошел к своим бойцам и что-то быстро стал им говорить. Судя по их лицам, те «внимали» и быстро схватывали ситуацию.

— Владимир Петрович, а у вас склад или чего-то такое есть? — огорошил директора школы приехавший молодой человек, отловивший их тогда, когда он показывал женщинам их центральное здание.

Спустя час в помещение местного склада было сгружено несколько тонн продуктов: консервы — мясных и рыбных; пакетированные соки разных видов, различные продукты долгого хранения: гречка, макароны, рис, пшено и другое.

Пока мающиеся дурью на базе обалдуи из «Титана» разгружали машины, Владимир Петрович продолжал водить нежданных и пугающих гостей по своей вотчине.

Беднота и разрушающиеся помещения, безнадега и отсутствие будущего. Вот и вся картина увиденного ими.

Под конец осмотра, Катерина и Настя почти рыдали, видя в каких помещениях живут дети. А доконало их посещение, оставленное директором напоследок, помещения для детей-инвалидов, где лежали те, кто не мог самостоятельно передвигаться.

Имеющееся убожество — подобие инвалидных колясок, в количестве трёх штук — обшарпанных, с плохо работающими колесами, использовалось по очереди. На всех просто не хватало.

Дети толком не могли выходить на улицу — отсутствовал обычный пандус на крыльце для спуска колясок во двор. Поэтому, опять же, по очереди детей вывозили дышать свежим воздухом на крыльцо.

— Я не заметила на складе у вас конфет или там… печенья, — буря эмоций на лице Насти была хорошо заметна.

— Какое печенье, вы о чём? — всплеснула руками Инна Ивановна, до этого практически молчавшая. — В начале года мы умудрились купить мешок с сахаром — 50 кг. Осталось четверть мешка, и то, мы сахар детям последнее время только по выходным даём с чаем. Не больше половины чайной ложки.

Катерина и Настя переглянулись, услышав подобное шокирующее заявление от заместителя директора.

— Вы мне на бумажке напишите, сколько продуктов нужно для школы-интерната на детей в месяц, — Герман не просил, а требовал.

Получив список детей и количество продуктов, который очень быстро принесла Инна Ивановна, очень странные гости уехали, оставив Владимира Петровича и его зама в состоянии шока.

— Что это было? — спросил директор, ни к кому не обращаясь.

— Может это… — начала Инна.

— Что?

— Перемены!

— Сейчас? Здесь?.. Не верю я в такое.

Почти всю дорогу они молчали.

— Григорий, а закинь нас в мой любимый ресторан, — попросил Герман водителя их «Газели», на что тот молча кивнул.

Глотов и Роман отговорившись личными делами, уехали с бойцами на двух других «Газелей», которые должны были развести всех по домам.

Выгрузившись у ресторана, девушки и Герман, встреченные радушным Ашотом, будто живущим в своём ресторане, прошли в отдельный кабинет.

Герман попросил пришедшего официантку принести любимый морс, а потом обратился к девушкам:

— Может вина?

Девушки переглянулись и придя к молчаливому согласию, решили высказаться, начав с Насти:

— Герман, ты это… Ты тот гарнитур купил с бриллиантами, если надо, ты продай его, не нужен он мне. Там дети голодные, они же… — Настя замолчала, с надеждой глядя на мужа.

Молча сидевшая рядом с ней Катерина, глаза которой наливались крупными слезами, кивнула, нервно теребя одетое на палец кольцо. Как раз из того самого гарнитура, который ей купил в Бельгии Алекс.