Чтение онлайн

Я ожидал его увидеть - и все равно едва не вздрогнул, едва сдержал заколотившееся сердце. Он был довольно похож на фоторобот, как говорила Шеферша, "типичный немец", чуть повыше меня ростом, сероглазый блондин, коротко стриженный и гладко выбритый, с узким точеным лицом.

Алисы с ним не было, у меня отлегло от сердца. Хватило ума не втягивать Алису в это дело.

Преступник шагнул в комнату. Он почему-то внимательно вглядывался в мое лицо, даже жадно, словно искал во мне чего-то. Потом протянул руку. И я пожал ее.

– Здравствуй, Клаус, - сказал он, - я давно тебя не видел.

– Мы с вами знакомы?
– спросил я с удивлением. Он улыбнулся.

– Давай сядем... Выпить есть что-нибудь?

– Только вода, - я достал два стакана.

– Давай воды. Жарко сегодня. Да, Клаус, мы знакомы. Извини, что я так... и что я сразу на ты. Ведь это естественно, я тебя вот таким еще видел, - он показал рукой чуть ниже уровня стола.

– Вы знаете моих родителей?
– эта его манера обезоруживала меня, я не знал, как себя вести.

– Да, знаю. Кстати, я не представился. Меня зовут Анквилла. Анку Виллара, сокращенно Анквилла. И конечно,я знаю твоих родителей, ведь твой отец приходится мне племянником. Я твой двоюродный дед, Клаус. При рождении меня назвали Вернер - Вернер Оттерсбах.

Отправляясь сюда, я совершил непростительную оплошность: я даже не знаю здешнего телефона "Скорой помощи". А ведь она, похоже, может понадобиться. Впрочем, я всегда могу позвать на помощь свою группу.

Да и самому уже приходилось иметь дело с психами.

– Извините, - мягко сказал я, - я понимаю, вы откуда-то знаете нашу семейную историю. Но подумайте логически. Вы должны быть братом Франца Оттерсбаха, моего деда, так? Моему деду под девяносто, он сейчас в доме престарелых, сидит в инвалидном кресле. Вам... сколько вам лет? Пятьдесят?

– Мне девяносто два года, - просто ответил Анквилла. И снова улыбнулся, у него была хорошая улыбка, светлая, обезоруживающая, - Клаус, я не сумасшедший. Я действительно Вернер Оттерсбах. Был Вернером Оттерсбахом. Мы живем долго, очень долго. У нас есть средства продления жизни... если, конечно, генетика соответствует. И мы до ста пятидесяти-семидесяти выглядим как люди среднего возраста. Алиса ведь объяснила тебе насчет другого вида?

– Вы - представитель другого биологического вида, чем ваш брат, родители и племянник?

– У Франца тоже много генов амару. Не так много, как у меня - но он довольно сильный полукровка. И родители тоже. Эти гены передались и твоему отцу. У тебя абитур, ты должен представлять общую биологию, передача генов - случайный процесс, у одного человека в семье концентрируются одни аллели, у другого - другие. Пойми, наши виды тысячелетиями жили вместе и скрещивались. Не очень успешно, кстати, например, у нашей мамы было много выкидышей.

Анквилла залпом выпил свою воду. Налил еще. Я вспомнил, что и моя мама всегда с завистью говорила о многодетных и хотела завести вообще-то минимум пятерых, зарплата отца это позволяла, а сама она могла подрабатывать дома. Что ей помешало? Ведь нас всего двое, и то - с разницей в десять лет.

– Ты знаешь, Клаус, я рад... тебя просканировали еще там, в Германии. У тебя по 13 маркерам из 16ти полное совпадение. Ты практически чистый амару. Я когда узнал об этом... знаешь, мне было очень приятно. Вообще-то свою семью следовало проверять в перую очередь. Я думал сначала завершить дело с Алисой. Она тоже амару, как и ее дочь. Но раз уж ты так горишь желанием со мной встретиться, мы поговорим сейчас.

– Дедушка сказал, что вы были в Сопротивлении. И погибли в тюрьме.

– Да. Так и есть. Только я там не погиб, конечно. Просидел пять лет. В конце войны амару нашли меня. Они и тогда уже искали по всему миру возможных кандидатов. У нас еще не было сканеров, и это было сложно, требовалось взять кровь или ткани на анализ.

– Так эта организация существовала уже и тогда?

Родственник поглядел на меня и рассмеялся.

– Ты что, Клаус? Какая организация? Что ты навоображал себе? Вид, биологический вид амару. Он всегда существовал, уже пятнадцать тысяч лет, как он существует.

– Вам не кажется, что это отдает нацизмом?
– спросил я, - если вы сами были в Сопротивлении?

– Отдает...
– он задумался, - да. Именно то, что я был в Сопротивлении, долго мешало мне это принять. Тоже щепетильный был. Тоже все казалось - отдает. Но это не нацизм - это констатация факта. Тебя же не смущает, что на земле существовали неандертальцы и другие биологические виды человека разумного?

– Но вы же считаете, что отличаетесь в лучшую сторону от остальных?

– В лучшую?
– Анквилла покачал головой, - нет. Мы просто хотим уйти. Отделиться, понимаешь? С самого начала, с катастрофы, которая уничтожила наш мир, мы пытались жить вместе с урку - со вторым видом. Это было нашей ошибкой - мы верили, что все виды разума одинаковы. Некоторые из нас пытались воспитать урку, построить их под себя - так возникали религии и учения. Большинство были просто жертвами в мире урку, потому что мы не умеем бороться за власть, не умеем толком защитить себя. Мы хотим уйти от них, пусть они живут сами по себе - а мы сами по себе. Вот и все. Это движение называется хальтаята, его последователи - хальту.

– Как вы поняли, что вы отличаетесь от этих... урку?

– Всегда существовали скрытые, потаенные поселения, где жили одни амару. До наших времен дожил только один город амару - в Тибете.

– Шамбала, - предположил я. Анквилла неожиданно кивнул.

– Эта легенда имеет реальное основание. Но сейчас уже построены и другие города, один из них - в России. Нас становится все больше. Клаус... ты можешь присоединиться к нам. Ты ведь амару. Это... это совсем другая жизнь, ты поймешь.

Мне вспомнилась Алиса с ее энтузиазмом - "это совсем другие люди"!

– Жить долго, очень долго и быть здоровым. Заниматься любимым делом, учиться, потому что интересно, а не потому, что нужен диплом. Работать не ради денег, а потому, что хочется помочь людям, и потому что интересно. Жить в окружении таких же занятых делом, серьезных, увлеченных людей. Жениться на женщине, которая всю жизнь будет тебе верна. Клаус, ты представить себе не можешь, какое это... облегчение. Какой может быть жизнь - среди своих. Я так живу уже больше полувека, и знаешь - мне никогда не надоест.