Чтение онлайн

"Кто бы сомневался" - подумал Моррест. В отличие от заухмылявшихся, принявших слова "сантехника" за грубоватую шутку, рыцарей он знал: всё так и есть.

– Повязки надеть, - распорядился он.
– И связываемся верёвкой.

– А это-то зачем?
– удивился Колен.

– Затем, что если ты в темноте отстанешь, никто тебя оттуда не выведет. Так и помрёшь посреди... этого самого.

Смех бойцов, немудрёные солдатские шуточки... Нет, пока сами не искупались в отходах жизнедеятельности огромного города, не вдохнули наполненный миазмами воздух, не потеряли счёт часам в подземной мгле - не понимают. Ну, и хорошо. Иначе пришлось бы загонять их в огромную свинцовую трубу, дно которой покрыто липкой, зловонной грязью и сочащейся наружу бурой гадостью. Сапоги погружаются в эту дрянь по самое голенище и выдираются с видимым усилием. Каждый раз грязь мерзко, плотоядно чавкает, словно огромная, слюнявая и смрадная пасть неведомого чудища. Испуганное эхо мечется по бесконечному лабиринту, теряясь в бесчисленных переходах - ему внове этакое многолюдство.

Бойцы с удивлением вертели головами, разглядывая осклизлые покатые стены, рослым Олберту и Колену постоянно приходится пригибаться. Порой то один, то другой оступались, падая в грязь, сразу раздавались солёные шуточки и смех. Не смеялся только "сантехник" - он не первый раз посещал "кишечник" огромного города и знал, как легко тут подцепить смертельную заразу. Теперь это знал и Моррест.

Шли долго, сапоги со смачным чавканьем месили грязь, казалось, вышибающая слёзы свирепая вонь пропитала их насквозь. Подземелье хлюпало, булькало, будто в этом кишечнике города царило несварение желудка. Временами приходилось переправляться вброд через реки такой дряни, что неприятно поразился и Моррест. Ну ладно, гниющий мусор и экскременты - но такое амбрэ, наверное, неспособны дать даже они.

– Слышь, парень, - обратился Моррест к "сантехнику": представляться тот категорически отказался.
– Что сюда сливали, что до сих пор так воняет?

– Проще сказать, чего не сливали, - усмехнулся проводник впервые за весь поход.
– У кожевников остаются отходы - в колодец. После стройки мусор, известь, битые кирпичи остались - в колодец, хоть и запрещали. На скотобойне кровь и требуху смывают - туда же. А уж из чего каста красильщиков свои составы готовит, я и представить боюсь - так и они сливали свою отраву. Опять же из сортиров всех стояки вниз вели, как дождь пройдёт, вода стекала. Сейчас всякой дряни меньше, но и подземку никто не промывает, не ремонтирует. Так что и завалы, и заторы могут быть запросто.

– А как же мы тогда...

На лице Олберта явственно проступило, что он думает обо всей этой "канализации". "Сантехник" опасливо зыркнул на здоровяка, но всё-таки ответил:

– Не первый раз под землёй, мы всё же приглядываем, чтобы наверх не попёрло.
– О том, что может переть, он благоразумно умолчал.
– Если где затор - обойдём другим путём, главные сточные трубы дублированы. Просто этот путь самый удобный и чистый.

– Ничего себе чистый, - буркнул, едва не поскользнувшись, Колен. Грязь разочарованно чавкнула, выпуская сапог.
– Карда бы в такую чистоту...

– Поверьте, есть места, где можно только пронырнуть...

– Через ЭТО?

– Через ЭТО, - усмехнулся "сантехник".
– Есть и другие опасности: грибы-убийцы, крысы, когда их несколько тысяч рыл, никакой меч не спасёт. Ещё "Мясники Берг-Алада", эти хуже всего. Так что держите оружие наготове, а то помирать раньше времени неохота.

Кто такие эти "мясники", Моррест слышал от Гестана - пару раз и повстанцы сталкивались с неуловимыми жителями катакомб. Тоже, между прочим, наследие прошлых религиозных войн: по крайней мере, так говорили жрецы. Вроде бы, была такая не то секта, не то конфессия, почитавшая какого-то "духа юности и свободы", имевшая собственные священные книги и - наверняка это и привлекало в ней простолюдинов - объявлявшая касты обманом жрецов. Правда, максимализм сыграл с ними злую шутку: жёны у ребяток тоже были общие, впрочем, как и мужья, и дети. Когда их вполне закономерно начали преследовать и арлафиты, и традиционные жрецы, а первые Харваниды организовали настоящую охоту, они создали что-то вроде террористической сети - её боевики и стали называться "Мясниками". И, как многие другие секты, они избрали местом жилья подземные катакомбы, в которых и при Империи хватало неработающих сегментов да развалин. Моррест усмехнулся: уж не их ли стоянку он ограбил, когда добыл доспехи и алебарду?

Империя была для них давним, смертельным врагом. И ничего удивительного, что с "Мясниками" спелись алкские агенты, к примеру, тот же Фимар. Они могли бы принести немало вреда - если б алки успели предупредить их о высадке в столице морской пехоты. Но когда Амори на следующий год всё же вошёл в столицу, он их обманул: никакой награды они не получили, и из-под земли так и не решились выйти. Так и сидят в подземке, копя ненависть на весь белый свет.

– Берг-Ала-а-а-ад!!!

Обезумевшее эхо загуляло под сводами подземелья, а в следующий миг чёрной змеёй сквозь мрак пронеслось что-то длинное. Миг, и "змея" обернулась безобразно кривым, сработанным из попавшего в канализацию хлама дротиком, бесполезным дальше нескольких шагов. Увы, именно с такого расстояния его и метнул невидимый во тьме враг. Безобразно вихляясь и крутясь в воздухе, самодельный дротик пролетел шагов пять - и с глухим хрустом вошёл под кадык "сантехнику". Хрипя и захлёбываясь кровью, парень упал наземь, струной вытянулся в агонии - и бессильно опал, жирная чёрная грязь сомкнулась на груди. Полетели другие дротики, один с размаху ударил в грудь Морресту, опрокинув его в грязь... Оглушительно грохнул во мраке джезайл, но вспышка дульного пламени лишь подсветила новую цель. Шелест летящешл дротика - и дикий вой стрелка: ржавая кривая железяка, покрытая осклизлой слизью и наспех заточенная с одного конца, прошла сквозь звенья кольчуги. С торчащим из живота железом стрелок осел в грязь.

Меч будто сам собой порхнул в руку Морреста. "А ремешок-то не развязал!" - мелькнуло в голове. Наверное, разорвал в отчаянном усилии, когда выхватывал меч. Вскочить на ноги, чувствуя, как ноет под доспехами место удара - и бегом вперёд, главное, пригнуть голову, чтобы не попали в лицо. Наплечные пластины выдержат, раз выдержали удар Рулава. Зато сейчас он закрывает одного-двух людей в доспехах поплоше...

Последний дротик прячущийся в зловонной тьме враг не бросил - перехватив обеими руками, ударил, метя в живот. Вряд ли получится его пробить, раз уж доспех из древнего металла уверенно держит пулю в упор. Но удар в живот острой железякой - всё равно приятного мало. Моррест плавно качнулся в бок - ровно настолько, чтобы железный прут проскрежетал по панцирю, распоров плащ, но не более - и дёрнул, перехватив кончик оружия. Разворот на пятке лицом к потерявшему равновесие врагу, короткий, без замаха, колющий под основание шеи - и первый из нападавших распростёрся в грязи. А Олберт с Коленом уже обогнули их, пробежав по наклонной стенке трубы - и пустили в ход мечи шагах в четырёх впереди. Спина к спине, мечи вздымаются и падают, раскраивая неодоспешенные тела врагов. Кто-то топочет, убегая во мрак... Тишина.

Надо отереть меч от крови и грязи. Во что там был одет бедолага с ржавой железякой? Моррест наклонился, один из чудом уцелевших факелоносцев услужливо поднёс круг багрового света к командиру.

Совсем юное лицо, осознал Моррест, перевернув ещё тёплое тело на грудь, так и оставшиеся открытыми глаза смотрят во тьму. Одет он в какую-то облезлую, явно малую ему коротенькую курточку. Рваные штаны, в дырах смутно белеют грязные коленки, на ногах вообще какие-то обмотки - интересно, как он ещё ни на что не напоролся? А ведь любая рана тут, в зловонном кишечнике города, означает заражение крови.

Теперь парень не казался таким уж страшным - щуплый, явно никогда не евший досыта - да и откуда в подземке возьмётся еда? Наверняка бледный, как смерть - солнце они вряд ли видят хоть раз в жизни. Боевой азарт уступил место жалости: ну зачем эти придурки напали на отряд? Видели же - мы им не по зубам... А теперь и сами погибли, и у нас проводника убили. Как без него найти дорогу ко дворцу под землёй? Ужас, посеянный первым походом через подземелье, вернулся с новой силой. Только теперь он не один, с ним без малого сотня воинов. И все останутся тут, среди тьмы и смрада?

Смачный шлепок впереди заставил эхо гулять по тоннелю. Глухой стон, ещё шлепок, матерщина - ага, Олберт. Жив, курилка. Кого он тормошит, неужто взял "языка"? Моррест выпрямился, вытер меч о куртку покойного - и отправился на звуки.

– ...и вот смотрю я, какой-то уродец сбежать пытается, аж топочет башмачками, - рассказывал молодой рыцарь, поглядывая на зыркавшего на него с ненавистью пленника - человека неопределённого возраста, такого же бледного и щуплого, с наливающимся под глазом огромным синяком.
– Соображаю: а ведь слышал, как он кричал: "Вали их!" и "Продержитесь, я за подмогой!" Командир, думаю. Ну, Колен ещё одного из метателей этих завалил, я подбираю их железяку и как брошу ему в спину - только что тупым концом! Ну, попал, похоже, он шлёпнулся, а подняться не успел: в глаз я ему двинул, да руку выкрутил. Я вот думаю, раз они тут всю жизнь проводят, так наверняка этот подземный гадюшник знают. Может, и до дворца доведут? Командир, разреши только на факеле нож раскалить, да глаз ему вынуть...

Моррест поперхнулся. Вроде бы всё уже видел в этом мире, даже в умелых ручках заплечных дел мастеров побывал - но от такого замутило. Не получается спокойно смотреть на пытки - всё-таки что-то от того, прежнего Миши, ещё осталось. Кетадрин Моррест к таким вещам отнёсся бы философски: судьба ему, видно, такая.

И всё-таки рыцарь прав: без проводника погибнут все. Значит, надо заставить пленного говорить - точнее, показывать дорогу. Причём у него и мысли не должно возникнуть завести их в западню.