Чтение онлайн

– Послушай, если время ценно, зачем говорить лишнее?
– твёрдо спросила Эвинна.
– Я согласна, даже если надежды нет. Если знаешь, но не можешь ничего изменить - зачем вообще существовать? Лучше уж сразу - как с обрыва в реку...

– Ты права, - ободряюще улыбнулась Алха.
– Но я должна была тебя предупредить. Иначе чувствовала бы себя свиньёй...

Эвинна усмехнулась - она и сама не заметила, как приняла прежний облик.

– Ничего, - сказала она.
– Я понимаю. Я приказывала людям идти в атаку, зная, что многие погибнут, и, возможно, погибнут зря. А когда рисковала Моррестом... Спасибо за предупреждение, но нам пора прощаться.

– Ты умница, - улыбнулась теперь уже Алха. Улыбка получилась мудрой и понимающей, но удивительно доброй, не вяжущейся с тем, что предстоит сделать. Так смотрела на первые шаги Эвинны Фольвед, когда все ещё были живы.
– Но есть ещё кое-что. Итак, сразу в Сколен ты не попадёшь. Надеюсь, через год там ещё будет, кого спасать. Но до тех пор тебе придётся испытать многое. Приготовься, будет боль, возможно, голод и холод. Та, в чьё тело ты попадёшь Там, скорее всего, будет в большой беде. Быть может, драться за жизнь тебе придётся сразу. Это первое. Второе. Даже если всё пройдёт как надо, тебя никто не узнает. Ты снова будешь простой девушкой, и тебе придётся вновь завоевать право приказывать. Ну, и третье. Ты уже сама поняла: даже самые близкие тебя не узнают. Придётся доказывать, что ты - это ты, даже любимому. И это будет хуже всего, поверь. В то же время тебе придётся соблюдать осторожность: Стиглон и его жрецы начнут на тебя охоту, когда поймут, что ты провела их господина.

– А это вовсе мелочи, - самонадеянно произнесла Эвинна.
– Если я смогу вырваться из страны мёртвых...

– Не будь глупой. Оттого, что получишь новую жизнь без перерождения, ты не станешь бессмертной. Клинок, стрела, пуля, копейное остриё, катапультный снаряд, пушечное ядро или магия - и ты вновь окажешься во власти Справедливого. Второй раз тебе не помогу даже я. Будь осторожна.

– Не получится осторожничать, - упрямо повторила Эвинна.
– Там война, а на войне только о себе думать не выходит.

– Знаю, - будто облако пробежало по челу Алхи - Эвинна была готова поклясться, горькое и дорогое воспоминание о ком-то любимом.
– И всё-таки прошу - обдумывай каждый шаг. Ставки слишком велики, они выше даже Сколенской Империи. Это спор о том, каким быть нашему миру. Может, и о самом его существовании. А теперь - соберись. Время почти вышло...

Эвинна втянула носом воздух, тёплый, наполненный ароматами весенних трав - и что с того, что и нос, и травы, и сам воздух - лишь иллюзия, созданная освободившимся от тела духом? Возможно, совсем скоро не будет вообще ничего. Нельзя сказать, что она не боялась - она страшилась отчаянно, до дрожи, чувствуя, как, словно вода в песок, уходит решимость. Если не получится, а это вполне возможно, от неё не останется вообще ничего! Это не смерть, не перерождение в какого-нибудь червя, даже не "освобождение" в иллюзорном раю, неотличимое от изощрённой пытки. Полная и необратимая гибель, от которой не спасёт даже Отец Богов, реши он всё-таки помочь.

Но что-то другое поднялось в мятущейся душе, и, будто из ниоткуда, появились силы сопротивляться слепому ужасу. Разве бесконечное прозябание, что приготовили Боги для "праведников" вроде давешнего старикашки, так уж отличается от небытия? И разве не стоят помощи те, кто шли за ней в бой, кто приняли её такой, как есть, кто подарили ей счастье любви? На самом деле, хотя бы ради одного Морреста стоит рискнуть всем. И ради Эгинара с Ирминой, ради Оле Мертвеца, ради всех, живых и мёртвых, кто шли за ней в дни поражений и побед. Да хоть ради одного счастья на заре пройтись босиком по росной траве - не придуманной осиротевшей душой иллюзии, а настоящей траве - стоит, как в омут, броситься в это безумие.

Внешне Эвинна оставалась бесстрастной - но ей казалось, что тишину прорезал хриплый рёв боевой трубы. Сигнал к атаке, мечи наголо, в атаку-у-у!!! За Сколен, за Императора!!! Не того, что побыл какое-то время её мужем, а за рыцаря в сверкающих латах, что некогда явился ей в бреду. И за любовь - к тому единственному, кто подарил ей счастье материнства.

Алха возложила руки на плечи Эвинны. Первое время ничего не менялось, Эвинна уже забеспокоилась, подозревая неладное, да и на лице Алхи проступило удивление, переходящее в испуг. Похоже, отметила Эвинна, бессмертная собеседница готова, чтобы всё бросить и отступить. "Ну уж нет!
– решительно подумала девушка, и иллюзорное тело, повинуясь мыслеобразу, упёрло руки в боки.
– Ещё чего - сидеть тут, пока само время не помрёт от старости!"

И прорезавшие лоб Алхи морщины разгладились. Та, кого на Сэрхирге почитали как богиню любви и плодородия, казалось, почерпнула мужества у простой смертной женщины, ещё недавно дышавшей воздухом мира живых. Алха чуть надавила тёплой, совсем как настоящая, рукой на лоб Эвинны, яркие, как спелое яблоко, губы произнесли одно-единственное слово:

– Возродись!

И окружающий нереальный мир начал кружиться. Сначала едва заметно, но с каждым мгновением всё быстрее, будто Эвинна танцевала на свадьбе у сестры. Казалось, она летит со скоростью пули: всё слилось в размытое марево. Откуда-то, ведь воздух появляется только по желанию "праведников", возник оглушительный рёв - она словно летела сквозь неистовый ураган, из тех, что вырывают с корнем деревья и ворочают глыбы с племенного быка величиной. Ветер становился холоднее, повеяло знакомым смертельным морозом. Путь назад отрезан, поняла Эвинна. Теперь или всё, или - ничего. И, в общем, её устраивали оба исхода.

Иллюзорный мир окончательно исчез, вместо него навалилась абсолютная, дышащая запредельным холодом тьма. Мороз вытягивал последние силы, казалось, она истаивает, превращаясь в ничто. Так неимоверно холодно не было даже в зимних горах, когда бежала из рабства. "Какой же тут мороз, если мёрзнет даже душа?!" - мелькнуло в гаснущем сознании.

Это продолжалось долго, куда дольше, чем в первый раз, когда летела в мир мёртвых после костра. Эвинна поняла, что переоценила свои силы и возможности, а может быть, ошиблась Алха. Похоже, ей не суждено помочь соратникам и вернуться к любимому. Она навеки затеряется в безвременной пустоте, обратится в ничто, и только память тех, кто знал её в обоих мирах, останется от неё.

Память... Да, что бы ни случилось, помнить её будут долго. Алки - за то, что чуть не уничтожила государство Амори, нанесла им поражение и доказала, что их можно бить. Сколенцы - за то, что показала пример бесстрашия, без которого нельзя идти в бой. И даже Справедливый Стиглон вряд ли забудет девчонку, осмелившуюся открыто сказать Ему правду. Моррест - как ту, кто подарила ему любовь, а потом и радость отцовства. И Амори - за пережитый страх и поражения. Парадоксально - тот, кто пытался втоптать её в грязь, заставить перед ним пресмыкаться, сам того не желая, подарит ей бессмертие. Именно так, потому что на смертной земле бессмертна только Память. И пока Память жива, её не смогут до конца убить ни люди, ни Боги, ни даже этот ужасающий мороз.

Волны запредельного холода накатывали одна за другой, грозя окончательно погасить искорку разума, утопить, как штормовая волна топит утлое судёнышко. Ревущий магический ветер нёс её сквозь абсолютную тьму, вертя и швыряя, точно щепку в бурном потоке. Казалось, вот сейчас она последний раз ярко сверкнёт, как свеча на ветру, и погаснет, оставив лишь облачко истаивающего дыма. Тьма, что её обступала, была тяжела, как смёрзшаяся в камень земля.

Но конец не приходил. Каждый раз, когда казалось, что сил терпеть больше нет, приходило острое, сравнимое лишь с наслаждением от соития с любимым, чувство: она необходима тем, кто ей доверился. Никто её не заменит в смертельной схватке, не выдержит, что выдержала она. Нужна она и Морресту, который без неё не выберется из страшной подземной тюрьмы. Надо выстоять - и снова прийти на помощь своим. Другого пути она не мыслила.

Выдержать можно всё - было бы, ради чего. Ради чего, Эвинна знала - и это служило лучшим щитом против давящей тьмы, мороза и ветра. Против последней смерти и небытия. Ожившая мгла могла терзать её, могла выстуживать невиданным в мире живых холодом пустоты - но убить окончательно и бесповоротно, так, чтобы и Боги не смогли воскресить, была бессильна. Эвинна знала, что её помнят, по ней скорбят, а многие, вопреки победным реляциям алкских полководцев, ещё верят, что плен и казнь - ложь, и она лишь затаилась, чтобы заманить Амори в ловушку. Костёр разметало бурей, но угли по краям ещё тлеют. Надо только подложить хвороста, добавить соломы и хорошенько раздуть пламя, чтобы оно забушевало с новой силой!