Чтение онлайн

– Откуда ты ехал? Какое задание выполнял? В каких отношениях с Воинами Правды?

Алк задёргался, бешено завращал глазами, Морресту даже показалось, что у него сейчас пойдёт пена, а то и кровь изо рта: мало ли что с ним сотворила колдунья? Но тут пленник сломался:

– Я всё отвечу по порядку, - хриплым, будто надтреснутым голосом, начал он.
– Ехал с Севера, из Балгра. Но моя миссия была на острове Борэйн. Королю очень нужен никарр, поэтому...

Моррест слушал сбивчивую, но более-менее полную речь алка, наверное, так он бы докладывал и своему королю. Крепло ощущение, что Амори набросил на Сэрхирг гигантскую сеть. То, что творится в Сколене - лишь одна из её ячеек, главная, но далеко не единственная.

Никарр! Металл прочнее железа и едва ли не легче дерева. Металл, из которого получаются непробиваемые доспехи и мечи, что одолеют любую броню и никогда не затупятся. Металл, из которого сделаны страницы священной книги "Мясников Берг-Алада". Ещё недавно - легенда, а немногие настоящие никарровые мечи и доспехи ходили лишь на Севере, порождая легендарных воителей...

Да и сам тот край, иначе не скажешь - легендарный. Он точно за местным Полярным кругом - если, конечно, здесь тоже шарообразная планета, а не, скажем, щит на четырёх китах, или ещё какая мистическая хрень. Снега, что лежат девять месяцев в году, стосуточная ночь с месяца Улитки по месяц Ясеня, замерзающее на зиму море, так что несколько месяцев в году на материк можно пробраться посуху... И суровые, привыкшие к вечной борьбе за выживание, племена.

Искони там жили несколько народов, в том числе, как ни удивительно, и вездесущие картиры. Племя гвидассов занималось добычей и обработкой никарра. А правила ими всеми - по крайней мере, до недавнего времени - одна из ветвей Харванидов, идущая от старшего сына Харвана Основателя. Изгнанный из империи за преступления, он с небольшой дружиной отправился на Север - туда, откуда ему привезли в дар от местного законоговорителя Оггиля никарровый клинок. Этим-то клинком Харайн ван Харван и завоевал себе королевство, злом отплатив за щедрый дар.

Харваниды разрушили прежний строй: прежде раз в семь лет племена собирались на Альтинг и сообща решали важнейшие вопросы, а оформлял их в обязательные для всех законы самый уважаемый, избираемый на этих же альтингах - законоговоритель. Харайн покончил с этой вольницей раз навсегда, а титул законоговорителя забрал себе. Потом его передавали по наследству, вместе с титулом короля.

Но у племенных вождей оставалось немало прав. Они оставались хозяевами в своих племенах, лишь выплачивали королям определённую раз навсегда дань. У них были свои дружины, но могли и созвать ополчение племени, и тогда силы некоторых превосходили числом королевскую дружину. И в дружине король считался не всевластным самодержцем, вольным карать и миловать по своему усмотрению, а первым среди равных. Королевы, в память о девах-воительницах прошлых веков, обладали своей мини-армией...

А ещё по королевству туда-сюда шатались сотни картиров - торговцев, артистов, сказителей, фокусников и, как водится, мошенников. Эти вообще никаких налогов не платили, ибо и своей земли у них нет. Прижмёшь - убегут на материк, и кто будет возить продовольствие тем же гвидассам и покупать у них никарровое оружие? И - самый главный их товар - развозить новости с Большой Земли? "Вот уж и правда - Живой Журнал!" - вспомнив безвозвратно ушедшую жизнь в другом мире, подумал Моррест. А вообще ничего себе строй! По местным меркам, считай, демократия!"

Но очередной король, молодой и глупый Харайн, то ли Второй, то ли Третий, решил, что этого мало, пора становиться настоящим правителем, как на Юге. Но как сломить сопротивление племенных ополчений, королевы-вдовы, которая из рода вождей одного из племён, у которой - собственная, пусть меньшая, дружина с неплохим воеводой во главе? Любая попытка урезать их вольности - и вожди племён выступят единым фронтом, вооружив всех, кого можно. Поскольку племена, как водится, то и дело воевали из-за немногих плодородных долин, пастбищ и стад, из-за того, что кто-то у кого-то увёл невесту или просто косо посмотрел, воевать на Борэйне умеют все. Кроме картиров - тех охраняли наёмники, из числа изгнанных из кланов.

Тут-то и прислал своего посланца, этого самого Авената, король Амори. И не одного, а с ротой отборных головорезов, усиленной рыцарями, стрелками с джезайлами и даже одной пушкой. Воевали на Борэйне "как предки завещали", то есть с ритуальными плясками, взаимными оскорблениями перед битвой, пышными речами вождей, а затем поединком самых сильных бойцов... И та сторона, чей поединщик погибал, могла признать поражение и без боя... И про тактические хитрости вроде засад, обходов и ложных отступлений там и не слыхали, предпочитая лобовую атаку всяким "женским уловкам"... Закалённые в огне сколенской войны "псы войны" Амори стоили всех местных ополчений, вместе взятых.

Поручение Авенату Амори дал непростое. Столкнуть лбами местных вождей, и провести битву так, чтобы потери с обеих сторон - но не алков - были как можно больше. Потом добить и победителей, и побеждённых, став единственным хозяином острова. Оставшееся население сгодится Алкской державе в виде рабов. В особенности картиры, которых Амори отчего-то не выносит.

И план начал осуществляться. Тщеславный и глупый, Харайн оказался вполне управляем. Правда, королева была против его начинаний, и именно она должна была стать знаменем восстания племён. Что ж, Авената устраивало и это. Женщина во главе армии буйных, неуживчивых племенных вождей - значит, воевать будут кто в лес, кто по дрова. Он даже договорился с одним из племенных вождей, чтобы спровоцировал своих соратников на самоубийственную атаку. Всё получилось - лучше не придумаешь, эти дураки всей толпой под две тысячи душ попёрли в насторожённую ловушку.

А с картирами да гвидассами вышло ещё проще: первых взяли во время какого-то варварского праздника, когда все перепились брагой, и даже их головорезы-наёмники спали или развлекались с бабами. Даже воевать не пришлось, просто вязали дикарей и кидали в подземелья под королевским дворцом. Летом за ними должны были прийти корабли. И за остальными тоже.

К гвидассам отряд алкских рыцарей привёл проводник-картир, вызвавшийся отомстить гвидассам за унижение своего вождя. И здесь всё получилось как нельзя лучше: они никогда не слышали грома джезайлов и пушек, и решили, что явились божьи посланцы. В сумме картиры и гвидассы дали первую тысячу рабов, даже больше. Самое главное, были захвачены кузнецы и рудокопы, имеющие опыт добычи и обработки никарра, и приличный запас чудо-оружия. Всё шло по плану... Пока не появилась она.

– Кто - она?!
– в один голос переспросили Моррест и жрица. И поразились тому, как побледнел пленник, будто вспомнив о чём-то по-настоящему страшном. Он яростно стиснул зубы, если бы руки не были связаны, он наверняка бы попытался зажать себе рот, или хотя бы откусить язык. Увы, ни зубы, ни язык больше не слушались его. Это выглядело бы комично, если б не было страшно: Моррест представил себя, выдающего все тайны без малейших пыток - и не могущего остановиться и даже соврать. Стало жутковато: да, жрицы Алхи способны не только лечить и дарить наслаждение...

– Картирка Артси, - прохрипел он наконец.
– Которая на самом деле - вовсе не Артси. А Эвинна.

Моррест почувствовал себя так, будто его ударили поддых. Эвинна! Он знал, что её сожгли живьём, её смерть видели тысячи людей, наверняка и сам Авенат смотрел, как его любовь пожирает голодное пламя! И всё-таки где-то в глубине души теплилась... не мечта даже, а безумная надежда, из тех, которые не могут сбыться, потому что не могут никогда. Он уже привык жить в мире без Эвинны, топя боль и чувство вины перед той, которую не смог спасти, в кровавом водовороте войны. Привык, что больше нет вождя, который может дать команду, привести на помощь новые полки. Ради которого, то есть которой, в сущности - всё. Что та безумная ночь в императорской опочивальне, когда они с Эвинной дали начало новой жизни, никогда не повторится. Что в мире не осталось любви для него - только ненависть и месть, после которых можно и в ад...