Чтение онлайн

– Мой папа – отличный пример того, как справляться с этой проблемой, - сообщил Загоскин-младший. – Он, как видите, жив, несмотря на искажения. Папа потратил на совершенствование ментальных связей годы, конечно, но только потому, что ему пришлось самостоятельно восстанавливать древние знания, ездить по библиотекам и переводить старинные таблички, написанные на мертвых языках. Вам, Людочка, если вдруг захотите учиться, будет проще. Я обучу вас в два счета.

– И что для этого понадобится? – спросила Мила.

Михаил снисходительно улыбнулся:

– Все ключи уже у вас, они в вашем мозгу. Мозг – это не биологический объект, верней, не столько биологический, сколько когнитивный, психический. Он подчиняется биологическим законам, но главное в нем не это. Это особая форма организации материи, и для того, чтобы понять принципы, на которых он функционирует, мало знать биологию. В философии сознания эта ситуация получила название «провала», разрыва в объяснениях, explanatory gap. Теория нейронных гиперсетей (*) кое-что объясняет, но и ее недостаточно. Поэтому мы обращаемся к восточной мудрости. Даже обычные самонаблюдения тибетских монахов, накопившиеся за три тысячи лет практики, это огромный пласт научных знаний, но если к ним прибавить мудрость древних рукописей, где скопированы еще более древние советы и наблюдения, то горизонт исследований становится безграничным. Мой отец был первооткрывателем на этом поле. До него никому бы и в голову не пришло обращаться к герметичному и мало известному учению Юнгдрунг. Оно насчитывает без малого пять тысяч лет, но воспринимается на Западе как дурная черная магия. Однако это работает, черт возьми!

(Сноска. Гиперсетевая теория устройства мозга постулирует, что разум – это гиперсеть мозга, а сознание – это траффик в этой гиперсети, элементами которой являются сети более низкого уровня, а связями между элементами являются множества связей между сетями более низкого уровня. Теорию разработал Константин Анохин, директор Института перспективных исследований мозга МГУ им. М.В. Ломоносова. Академик считает, что разум человека — это сеть нейросетей в головном мозге человека, то есть гиперсеть четвёртого порядка, в которой самым базовым элементом являются нейроны. Нейроны переплетаются друг с другом в нейронные сети (второй порядок), которые группируются в новые сети (третий порядок), которые, в свою очередь, составляют гиперсеть человеческого мозга (четвёртый порядок), то есть разум)

– Это не так, - скрипуче возразил Иван Петрович. Он по-прежнему слушал рассуждения сына с недовольной миной, не принимая в них участия, но тут не смог промолчать. – Германские нацисты тоже раскусили, в чем главная ценность религии Бон. И куда это их привело? И чуть не привело нас всех вместе с ними!

– Ну, папа, ты не сравнивай нас с нацистами! – непритворно оскорбился Михаил. – В отличие от Гитлера, мы не собираемся делить мир на чистых и нечистых. Мы поможем всем без разбора.

– Да, вы начнете с благородных идей, как и все остальные. Никто не заявляет прямо, что собирает отправить несогласных прямиком в ад. Но куда вас заведет непомерная гордыня потом, после первого успеха? Надо ж такое придумать: «Как стать равным богам», «Люди – новая нефть»! Добром это не кончится. Упомянутые тобой «Девять неизвестных» подобного не простят!

– Ты всегда был слишком осторожным, - парировал Михаил. – Но нельзя игнорировать отличный способ вернуть миру былую устойчивость только потому, что над нами довлеют устаревшие запреты. Наука должна двигаться вперед, папа! Ты же видишь, что происходит. И если эти Девять неизвестных действительно существуют, я найду что им сказать, уж поверь мне! Я объясню им, что правы мы, а не приверженцы замшелых сводов. Пусть лучше ведут охоту на тех, кто открывает порталы и комкает реальность, а тех, кто противостоит безумству, поддерживают!

Старик тяжко вздохнул:

– Как же ты наивен, сынок…

– А что полезного для себя нашли нацисты в религии Бон? – спросила Мила, невольно поежившись.

– Да все то же самое, что уже прозвучало, - ответил Иван Петрович. – Вся их идеология была пропитана преклонением перед могуществом древней расы, и, к сожалению, это не было совсем уж пустой фантазией. В их руках был ключ, карта и зеркало, и только чудом их удалось остановить в самый последний момент, не допустив в вожделенную сокровищницу Зеркального лабиринта.

– Вы говорите о храме на Мадагаскаре?

– Деточка, подобные храмы находятся по всему земному шару, не только на Мадагаскаре и Яве. Нацисты рвались к тайным знаниям повсюду: и в горах Анкаратры, и в Катманду, и в Новой Швабии. К счастью, у них нигде не получилось.

– Тайну защитили Хранители? – спросила Мила. – Девять неизвестных?

Загоскин-старший кивнул и начал рассказ...

10.4

10.4

Вик полагал, что услышит наконец-то подробности об отце профессора, Петре Загоскине, воевавшем с немцами на Мадагаскаре, и загадочных Девяти неизвестных, но старик начал с другого конца.

– За два месяца до падения Берлина, - заговорил он, - когда фашистская Германия уже агонизировала, в столицу Непала Катманду прибыла экспедиция, в которую входили учёные из организации «Аненербе», а руководил ими оберштурмбаннфюрер СС Рольф Хёне.(*доп.ссылки см. В конце отрывка) С февраля по апрель 1945-го они вели раскопки под древней буддийской ступой Сваямбхунатх, (*2) но потом все бросили и направились куда-то в глубь страны, не поставив в известность власти об изменении цели и маршрута. Экспедицию больше никто не видел, люди бесследно исчезли. Все, кроме одного – картографа Петера Ауфшнайтера. (*3)

– И что же рассказал уцелевший? – насмешливо спросил Михаил. – Или, как обычно случается, ему отшибло память, и он сошел с ума?

– Это не сказки, Буди, - строго ответил Загоскин. – Петер Ауфшнайтер реальное историческое лицо, и с ума он не сходил.

– Но согласись, все это звучит слишком наигранно. Союзные войска бомбят Берлин, а археологи спокойно едут на раскопки в другую страну? Так не бывает, папа.

– Но так было. Конечно, это вызывает недоумение у людей, плохо знакомых со специфической деятельностью «Аненербе». Археология была для Гиммлера лишь предлогом. До последнего дня войны нацисты, помешанные на мистике, не оставляли попыток получить оккультную поддержку, которая все изменит. В данном случае они искали последний из уцелевших пещерных храмов Обеих Солнц. Известно, что исчезнувшая допотопная цивилизация строила эти храмы всюду, на всех континентах, как и пирамиды. Да и не храмами они были вовсе. В каждом из них имелся Зал Тысячи Дверей, где располагались так называемый «алтарь» для Черного солнца и ниша для Белого. Немцы были уверены, что с помощью этих устройств можно перемещаться во времени и пространстве, менять прошлое и конструировать будущее. Ученым из «Аненербе» Гиммлер дал задание активировать Зеркальный лабиринт Дарпана Гуна и связаться с ним в прошлом в определенный день и час. В записке, которую оператор должен был зачитать Гиммлеру, содержались сведения, которые могли быть известны только ему, а также предупреждение, что Германия не должна нападать на СССР, чтобы не проиграть мировую войну. Гиммлер должен был получить это послание в тот самый миг, когда впервые взял в руки статуэтку с Белым солнцем.

– Откуда у нацистов появилось Белое Солнце?
– спросил Вик.

– Его привез в Берлин штурмбаннфюрер СС Эрнст Шефер (*4) в 1939 году, и с тех пор оно было заперто в подвале замка Вевельсбург. Белое солнце - это каменный диск с черным сапфиром в сердцевине. Этот диск был вмурован сзади в спинку трона железной статуэтки древнего божества, которую ламы подарили Шеферу, снискавшему их особое расположение. К статуэтке, получившей в описи название «Железный человек», (*5) прилагался еще и свиток с картой, где были зашифрованы все известные на тот момент пещерные храмы.

– Где же они находились?

– Везде, - ответил Загоскин-старший.
– Даже в Антарктиде. Тибетцы утверждали, что на ледяном континенте сохранились в неизменном виде алтарь и Поющая Чаша - Черное солнце. Для нацистов это было наилучшим вариантом, ведь Белое солнце, устанавливающее связь с параллельными мирами, у них уже было, а вот Черного, позволяющего путешествовать по этим мирам вживую, не хватало. Однако Антарктида была в те годы слишком сложна в плане доступа, поэтому немцы параллельно рыскали по всем указанным точкам Европы и Америки, посещали Гренландию, Исландию, Крым и Кавказ, Дальний Восток, Африку и Мадагаскар. (*6) Везде их поиски оборачивались неудачами. Алтари в храмах были разрушены, либо вход в Зал завален неподъемными блоками. Непал был для них последней отчаянной попыткой. В отсутствие Чаши планы пришлось ограничить простой запиской, переданной по зеркальному телеграфу. Я не исключаю, что нацистам перед гибелью удалось добиться какого-то эффекта, и где-то в параллельной реальности существует мир, где фашизм победил, но к счастью, это не наш мир. В нашем мире единственный уцелевший член непальской экспедиции Петер Ауфшнайтер был так напуган тем, что случилось с его коллегами, что обходил молчанием эту вылазку почти тридцать лет и даже потом, на смертном одре твердил, что о судьбе сгинувших товарищей не имеет ни малейшего представления.