Чтение онлайн

На седьмые сутки в полночь рота получила задачу сниматься с позиции, создав заставу из десяти человек с тяжелым оружием и минометом. Остаться выпало Грошикову и Голубеву с расчетом АГС и минометом. Выход к кишлаку остальной части роты назначили на три часа ночи.

Кавун собрал офицеров.

– Господа-товарищи! У нас всего двадцать восемь человек. На высоте оставляем восемь бойцов. Со всех уходящих снять лишний груз: сухой паек и фляги с водой. Выложить побольше гранат, патронов, «мухи». Берем минимум боеприпасов, в разумных пределах, конечно, каждый выгружает половину. Уходим как можно тише и быстрее. На сборы даю ровно час. Спускаемся с горы через КП роты. Как только мы уйдем, вашу заставу ставим на эту точку. Грошиков! Все понял? Потом растяжки поставьте по периметру и не жалейте сигнальных ракет и гранат. Сколько времени вам здесь сидеть, я не знаю…

В три часа попрощались с заставой, и Серега Грошиков проводил меня напутствием:

– После моего неудачного выстрела жить ты будешь очень долго. Ха-ха!

Снялись с позиций и двинулись. Сначала медленно, потом быстрее и еще быстрее. Передовой дозор метрах в пятидесяти, затем остальные и замыкание. Я в замыкании с двумя бойцами. Идем тихо и почти беззвучно, материмся хриплым шепотом. А бойцы молодцы! Накануне вечером мешки хорошо уложили, сейчас ничего в них не стучало и не гремело.

Вышли на окраину кишлака, и тут же внезапно прозвучал одиночный выстрел. Пуля с визгом отрикошетила от асфальта и улетела в ночь, разрезав темноту. Затем раздалась короткая очередь и гортанный окрик. Поверх голов залегших на обочине бойцов просвистела цепочка пуль, и издали вновь донесся гортанный крик.

Кавун передал по живой цепочке свистящим шепотом:

– Не стрелять, в бой не ввязываться! Лежать тихо! Они нас не видят…

– Не стрелять… Не стрелять… Не стрелять… – прошептала друг другу вся цепочка солдат.

– Кто знает, сколько тут «духов»! А может, это «царандой»? Союзнички! Обойдемся без перестрелки, – прошептал мне в ухо Иван.

Словно призраки, стелясь по земле, мы уползали на окраину кишлака. Вступать в бой нельзя. Неразумно. Рота отползала все дальше и дальше.

Вскоре на шоссе послышался шум приближающейся техники. Броня подходила все ближе и ближе. Наконец темноту разрезал свет автомобильных фар, бронемашины торопливо выскочили из-за поворота, и вскоре «коробочки» затормозили рядом с нами, направив пушки и пулеметы на ближайший кишлак. Рота загрузились по машинам за пару минут, БМП мгновенно развернулись и умчались прочь, как будто нас здесь никогда и не было.

Наших бойцов на посту через три недели заменили десантниками, и с этой стороны гор «эрэсами» Кабул больше не обстреливали. Пока мы сидели на «курорте» и, попивая чай, прикрывали дорогу, третья рота, прочесывая местность, нарвалась на банду и потеряла убитыми двух солдат. Отступающих после успешного боя «духов» прямой наводкой накрыли танкисты – примерно десять из них нашли свою смерть.

А нашей роте повезло: мы действительно словно отдохнули на курорте. Мой товарищ по путешествию из Ташкента в Кабул замполит третьей роты Коля Мелещенко в первом бою остался жив. Теперь, оборванный, запыленный и чумазый, он шел ко мне навстречу, широко раскрыв объятия. На его голове была полевая дурацкая панама, в которой он походил на пасечника. (После этого кличка Микола-пасечник надолго закрепилась за ним.)

– Никифор, шо было, шо было! Пока вы там наслаждались жизнью, мы воевали!

Проходивший мимо Кавун громко заржал, услышав возбужденный рассказ насмерть перепуганного Мелещенко.

– Вояка! Штаны сухие?

– Насмехаешься! Бой был такой ужасный! Во я попал в историю! Думал, в Кабуле будет спокойная жизнь…

Мы дружно рассмеялись над грустной физиономией Миколы…

Полковая колонна потянулась следом за тылом дивизии. Я с интересом разглядывал местность, ведь в этой дикой, богом забытой стране мне предстояло воевать два года. Если, конечно, повезет…

Глиняные дома, вокруг них небольшие обработанные квадраты полей и всюду глиняные дувалы (заборы), огораживающие плохо ухоженные сады и виноградники. Всюду вокруг кишлаков бесконечные заросли виноградников. Время от времени мы проезжали мимо верениц разбитых домов с провалившимися крышами, разрушенными дувалами, а вдоль дороги валялись сгоревшие автомашины различных марок и бронетехника. Наводило на грустные мысли: сколько тысяч жизней оборвалось и с той и с другой стороны?..

В полк прибыло молодое пополнение, и целую неделю проводились занятия по натаскиванию солдат – готовили их к боевым действиям, к выживанию. Механики и наводчики-операторы готовили технику: заряжали боекомплект, проверяли и ремонтировали ходовую часть и движки.

Однажды утром командир полка срочно собрал всех офицеров.

– Товарищи офицеры, послезавтра выход на Джелалабад. Полк давно не проводил там операцию, район боевых действий новый для большей части офицеров, задачи будут известны только завтра. Приказываю сегодня получить карты и готовиться к выходу. Начальникам служб – обеспечить подразделения всем необходимым, пополнить боезапас, улетающим в горы продукты получить на трое суток. Немедленно составить списки убывающих и подать в штаб.

Началась дикая суета. Солдаты, как шустрые муравьи, стали таскать туда-сюда мешки, коробки, вещи, боеприпасы. Писарь составил списки на уходящих на боевые. Вскоре получили распоряжение из штаба разбить роту по восемь человек – для десантирования вертолетами.

За полковыми продовольственными и вещевыми складами разметили площадку для вертолетов. Раньше вертушки я видел в основном только в кино, а в Афгане летал один лишь раз из Кабула в Баграм – становиться на партучет.

Задачи ротам поставили непосредственно на площадке. Повышенная секретность! Офицеры отметили точки на картах, разбили подразделения для десантирования по восемь человек. Через три часа ожидания появились вертолеты, и началось… Посадка – взлет, посадка – взлет… пыль… песок… Батальонный разведвзвод разделили пополам, одна половина попала под мое командование.

Ветер раздувает волосы, глаза запорошило пылью. Наклоняясь почти до земли, с трудом бредем к открытому люку. Влезли, взлетели, а парашютов-то нет! Глянул вниз с замиранием сердца – земля все дальше и дальше. Страшновато. Смотрю в иллюминатор: фигуры людей не видны, летим высоко. Постепенно наступило успокоение, и мысли потекли в несколько философском направлении.

«Собьют? Не собьют? А если и собьют, может, сядем? А если погибнем? Но ведь могут убить любого человека в любой момент (погибают и в мирное время: машиной задавит, кирпич на голову, инфаркт). Чепуха все эти мои страхи. Вон даже опытные солдатики хоть и бравируют, но заметно нервничают, ведь батальон впервые десантировался на вертолетах».

Постепенно началось снижение. Вертолеты один за другим на бреющем полете стелились по изгибу речушки в ущелье. Моя вертушка оказалась над широкой долиной, похожей на зеленый остров между угрюмыми серыми скалами. Внизу шел бой, и мы, высадившись, сразу же втянулись в него. Я не мог понять, откуда били по нам очередями, поэтому мы стреляли во все стороны от площадки. Под прикрытием шквального огня вертолетов батальон занимал позиции, расползаясь все шире по долине.